Звездный час адвоката полностью

Толпа начала расползаться в стороны, и пристав уже облегченно вздохнул, как вдруг над головами присутствующих взвился ввысь молодой звонкий голос:

– А убийца-то уже здесь?

Все остановились, как в режиме стоп-кадра, словно пытаясь осознать, кто мог задать столь нелепый вопрос. Лицо пристава приобрело багряный оттенок. Он прошелся глазами по толпе, но так и не выявил возмутителя спокойствия. Сообразив, видимо, что не имеет полномочий отвечать на вопросы подобного рода, он еще раз повторил:

– Всего доброго! Всем хорошего дня…

Убийца! Это слово, пролетев над толпой, попало прямо в цель. Диана почувствовала, как между ее лопатками впилось что-то острое, как клинок. Пронзительная боль возникла не сразу. Сначала просто перехватило дыхание, как бывает тогда, когда удара совсем не ждешь. Бешено заколотилось сердце. Она побледнела и что было силы ухватилась за руку стоявшего рядом с ней Павла.

– Успокойся, дорогая, – проговорил он, с опаской придерживая ее за талию. – Это просто чья-то глупая реплика, не более того. Кто-то из зевак задал нелепый вопрос. Так бывает.

– Убийца! – проговорила она, словно пробуя онемевшими губами это слово на вкус. Почувствовала что-то тошнотворное, сладковатое, с едва выраженным металлическим послевкусием, очень похожее на человеческую кровь.

– Не обращайте внимания, – сказала из-за ее спины Дубровская. – Существует, в конце концов, презумпция невиновности. Человека преступником назвать может только суд, и только в своем приговоре. Так, между прочим, записано в Конституции. А коли приговора еще не было…

– Елизавета Германовна! – укоризненно произнес Максимов, и Дубровская замолчала.

Действительно, кто сказал, что эта вычитанная из закона истина может служить утешением? Все правильно. Все как есть. Но если каждый проходящий мимо тебя гражданин пялится во все глаза и отходит в сторону только для того, чтобы найти удачный ракурс для наблюдения, к чему тогда все эти высокие слова? Помогут ли они, когда, тыкая в тебя пальцем, всякий встречный-поперечный обзывает тебя убийцей? Простому человеку не нужно плутать в дебрях словоблудия. Он привык называть вещи своими именами. Обвиняется в убийстве – значит, убийца и есть! Дыма ведь без огня не бывает!

Они стояли в стороне от толпы. Почти прямо под мраморной лестницей. Место странное и малоподходящее для встречи адвоката и клиента, но единственно возможное и безопасное в их ситуации. Павел наклонял голову, чтобы не подпирать собой низкий свод. Невысокая Дубровская особых неудобств не испытывала, но она почти физически ощущала движение большой часовой стрелки, которая, завершив круг, приблизилась к цифре двенадцать. Это означало лишь то, что они должны были покинуть свое временное пристанище и под перекрестными взглядами любопытных людей пройти в зал судебного заседания.

Председательствовал в процессе судья Берестов, невысокий мужчина самой обычной внешности, не дающей стороннему наблюдателю ни малейшего основания найти в ней проявления бескомпромиссной жесткости или же, наоборот, небывалого человеколюбия. Его лицо казалось непроницаемым, как маска, а голос, проверенный на сотне самых разных аудиторий, не резал слух повелительными интонациями. Все обычные чувства, присущие обывателю, включая любопытство, удивление и негодование, были, как губкой, смыты с его лица двадцатью годами почти безупречной службы в одном из районных судов огромного города. Он взирал на скамью подсудимых меланхолично, словно его не касалось вовсе, кто появится там перед ним в очередной раз – вор, насильник или убийца. Сегодня на лобном месте оказалась женщина. И женщина красивая. Кроме того, писательница, которую пресса уже распяла на своем кресте. Кажется, ему говорили, что она пишет детективы. Разумеется, чепуха полная. Он взглянул на нее только для того, чтобы убедиться в том, что фотография в материалах дела соответствует оригиналу. В остальном его интерес к ней ограничивался рамками, очерченными Уголовно-процессуальным кодексом. Ничего личного.