– Но Ояр тоже полюбил меня, – выложила я свой последний и самый главный козырь. – Я не тащила его за собой насильно.
Ольга замолчала, глядя в черноту за ветровым стеклом. Будь она такой, как все, она бы зарыдала, выдавая слезами свое бессилие и злобу. Но она просто смотрела в ночь, словно ответ на мучивший ее вопрос «почему?» терялся там, во мраке.
– Ботаник уже знает? – спросила она меня вдруг.
Я пожала плечами:
– Я ему не говорила. Зачем?
– Действительно, зачем он тебе? – Она горько усмехнулась. – Ты хорошо устроилась, подружка! Вечера проводишь с любовником, ночи даришь мужу. Один обеспечивает тебя любовью и романтикой. Другой – готовит для тебя ужин и греет тебе постель. Не слишком ли много ты на себя взяла?
– Хочешь исправить положение, подружка? – спросила я ей в тон. – Хочешь раскрыть глаза ботанику? Ну что же, валяй.
Она сняла машину с тормоза и, ловко развернувшись на крохотном пятачке, выехала на дорогу.
– Ты поступила подло, – сказала она. – Но я не собираюсь отвечать тебе сторицей. Жизнь – справедливая штука. Вот увидишь, она еще вынесет всем нам свой приговор. Каждый получит по заслугам!
Я молчала, глядя на огни затерянного во мраке города. Конечно, в ту ненастную ночь, когда мое сердце пело в груди, предчувствуя скорую встречу с Ояром, я и не предполагала, что слова подруги станут пророчеством.
…Когда радость встречи понемногу улеглась и мы оба насытились друг другом, Ояр в одно из наших свиданий поставил вопрос ребром:
– Ты должна от него уйти. Так больше продолжаться не может.
В тот момент я тихо блаженствовала, витая где-то между небом и землей, и поэтому слова Ояра прозвучали для меня далекой музыкой.
– О чем ты, дорогой? – проговорила я, не открывая глаз.
– Я говорю о твоем муже, – терпеливо пояснил он. – В горах я долго думал и решил, что положение любовника меня не устраивает.
Наконец-то я поняла, что он говорит серьезно, и, подскочив на кровати, уставилась на него во все глаза:
– Постой-ка, но это все как-то неожиданно. Я не могу просто так взять и уйти! Он, как ни верти, мой муж… В конце концов, что скажут родители? Так ведь не делается…
– А ты научи меня, как делается, – предложил он.
– Ну… – Я выразительно пожала плечами, поскольку не имела представления, как разрешаются подобные неурядицы. – А чего тебе вообще не хватает?
Он взял мое лицо в свои огромные руки, заглянул в глубину моих глаз. У меня перехватило дыхание.
– Мне не хватает тебя, – сказал он. – И я не собираюсь делить тебя с твоим мужем. Я люблю тебя и не хочу довольствоваться жалкой половинкой счастья…
Я слушала его и понимала мужчин, которые от подобных слов своих подружек впадают в панику. Конечно, я любила Ояра и признавала справедливость его притязаний, но меня пугала необходимость круто менять свою жизнь, делая полный разворот на месте. До этого момента я тихо и беззаботно существовала в своем уютном мирке, где для каждого человека и каждой вещи было свое место. Не слишком-то страдая от угрызений совести, после работы я бежала к любовнику, затем, понимая, что время свидания истекло, возвращалась к мужу. Разумеется, мне привычно было осознавать, что ботаника я не люблю и живу с ним по необходимости или по привычке, но вот когда пришла пора сбросить его, как ненужный балласт, я вдруг почувствовала какую-то неуверенность.
– …Я не хочу больше тайных свиданий, – говорил Ояр. – Не хочу больше прятать тебя от своих знакомых и друзей!
– Да-да, – вторила я. – Я тебя понимаю. Но постарайся и ты встать на мое место. Давай не рубить с плеча. Я должна поговорить с мужем.
– Ты сделаешь это сегодня, – проговорил он, и я вынуждена была согласиться.
Но дома меня ожидал ботаник с огромным блюдом телятины под мятным соусом. Белоснежная скатерть на столе и зажженные свечи окончательно сбили меня с толку.
– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала я, застыв на пороге с пустой спортивной сумкой в руках.
– Обязательно поговорим, – пообещал муж. – Но это не делается на голодный желудок. Неужели я зря старался?
Конечно, он был прав. Я позволила ему усадить себя за стол и положить на мои колени салфетку. Ужин был выше всяких похвал. Вино приятно кружило голову.
– Что мы празднуем? – спросила я запоздало.
– Годовщину нашей первой встречи, – просто ответил он и протянул мне бокал. – Выпьем?
Конечно, я выпила. А кто на моем месте поступил бы иначе? Я была бы неблагодарной свиньей, если бы позволила себе отравить вечер человеку, который встречу со мной рассматривал как крупную жизненную удачу. Мне было стыдно и неловко заводить разговор на щекотливую тему, и я резонно рассудила, что с откровениями можно подождать.
«Будет же другой день, – думала я трусливо. – Будет другой удобный случай. Такие дела не решаются с бухты-барахты…»
