Каждый раз, когда мы уходили на дальнюю прогулку, в доме появлялся бесплотный дух и хозяйничал в нем вплоть до нашего возвращения. Я никогда не видела там ни мужчины, ни женщины, но всякий раз, возвращаясь домой, мы заставали свежие постели, печь, полную вкусной, разнообразной еды, и пышущую жаром баньку. Все было как в сказке о скатерти-самобранке и двух молодцах из ларца, способных выполнять любую работу в два счета.
В последний день нашего волшебного отпуска, после ужина, проведенного при свечах, Ояр улучил минутку.
– Это тебе, – сказал он, подав мне объемный бархатный футляр. Судя по всему, там могла находиться диадема, ожерелье или же целый набор милых женскому сердцу побрякушек.
Я приняла дар и, прикрыв глаза, словно боясь ослепнуть от яркого блеска бриллиантов и рубинов, открыла крышечку. Внутри лежали ключи! Я взяла в руки связку на круглом кольце из желтого металла и уставилась на Ояра. Мой озадаченный вид его позабавил.
– Это ключи от
– Тебе это удалось, – пробормотала я.
– Я ухожу в экспедицию, меня не будет целых два месяца. Я хочу, чтобы ты, наконец, приняла решение и переехала туда. – Он смотрел на меня без улыбки. – Тебе не будет скучно. Новое гнездо нужно обживать. Я позаботился о деньгах, у тебя не будет нужды в средствах.
Я вертела в руках ключи от своего будущего и пыталась угадать, каким оно будет. Сейчас, при свете луны, струившемся из деревенского окошка, оно казалось заманчивым и даже таинственным, но мне ли не знать, как обманчив бывает лунный свет! Облако, невидимое до сих пор, закрыло луну и повисло на миг в небе, как темная, заслонившая лицо пелена. И вместе с лунным светом исчезли во мраке ключи, словно иллюзия, навеянная мне сном. Погас огонек в глазах Ояра.
– Я не хочу ставить перед тобой условий, – услышала я в тишине его голос. – Но поверь мне, Диана, другого шанса у нас с тобой не будет.
Вот так, коротко и ясно. А затем предстояла долгая дорога домой. Я села на переднее сиденье, укутав ноги теплым пледом. Мне было удобно, но неуютно, словно я опять покидала родной дом, чтобы лицом к лицу встретиться с чужим, враждебным миром.
– Ну, как ты, в порядке? – спросил Ояр, целуя меня в щеку. – Думаю, тебе нужно поспать. Так мы быстрее доберемся до города.
Я была не уверена в том, что хочу быстрее оказаться дома, но все же покорно, подложив под голову дорожную подушку, прикрыла глаза. Машина тронулась с места, и сиденье подо мной начало тихо покачиваться в такт движению. Я не хотела спать, но и открывать глаза мне тоже не хотелось. Я боялась, что Ояр опять заведет разговор на ту же тему, начатый вчера при свете бледной луны. Я не знала, что ему ответить. Я была пока не готова…
Мои мысли, выстраиваясь в ровный ряд, плыли мимо меня ярким калейдоскопом самых разных картин. Я видела нашу старую комнату, где впервые мы оказались с ним наедине, примитивную пятирожковую люстру, перевернутую, в виде большого хищного паука, которую я рассеянно рассматривала, лежа на нашей удобной кровати. Я видела шторы, которыми мы заслонялись от бьющего в окно солнечного света, и даже еле заметное пятно от утюга на правом полотнище, оставленное, должно быть, хозяйкой. Мои видения смешивались в непонятный, лишенный смысла узор.
Я вспоминала бледное, решительное лицо подруги, ее руки, мертвой хваткой вцепившиеся в автомобильный руль. Слышала странный, каркающий голос, принадлежащий не то мужчине, не то женщине:
– Был Ояр и весь вышел…
Не сразу мелькнули передо мной седые космы, не сразу я вспомнила странное создание на пороге той нашей квартиры. Но эта фраза, сказанная невзначай, словно мимоходом, грубо врезалась в мою память, словно страшное предостережение, смысл которого я, видимо, должна буду понять позже, еще не сейчас. Я чувствовала запах костра и еловых шишек, ощущала приятную прохладу простыни в деревенском домике. Должно быть, я все же погрузилась в какой-то странный, прерывистый сон. Рассеянный дневной свет перешел в сумерки, и, открыв глаза, я поняла, что мы уже далеко от круглого озера и нашего маленького дома на обрыве. Мелькали огни встречные машин. Тускло светились закрытые занавесочками окна в деревенских домах.
– Скоро мы приедем? – спрашивала я.
– Еще целый час, – говорил Ояр, и я опять проваливалась в сон.
Я видела лицо ботаника, чей взгляд терялся за толстыми стеклами очков, и, должно быть, уже мысленно репетировала повинную речь, которую мне следовало произнести. Наши милые герани на окне кивали мне красными головами, а я отводила взгляд в сторону, а потом – себе под ноги.
– Прости, но мы не можем быть вместе, – говорила я, старательно выговаривая ужасные слова.
– Да, но не на пустой желудок, – отвечал он, улыбаясь мне своей робкой, нерешительной улыбкой, против которой все аргументы были бессильны. – Попробуй, что я тебе приготовил!
Потом появлялась Ольга, порывистая, решительная, такая же, как всегда, и, хищно прищурив глаза, говорила:
