Дан прождал их день. Потом другой. Потом еще. Он кружил у дороги, жадно вслушиваясь в любой обрывок разговора - вдруг скажут о его семье?
И дождался.
Не на дороге - в кормище при гостевом доме. В кушельной, как говорили рацейцы. Подвыпивший купец горевал, что вот сгорел-де Кошель Дереш в своем доме… нет чтоб сначала товар обещанный поставить.
Дану тогда показалось, что его сердце кто-то ухватил в руки и сжал… больно-больно сжал… а потом в кипяток швырнул. Он пошатнулся, слепо нащупывая дверь в кормище, но оказалось, что это не все.
- Так разве ж это такая уж беда большая, почтенный? С другим сговоритесь.
- Нет, такой товар только у него был.
- Так с вдовой сговоритесь. Али наследниками… Продадут, небось.
И жуткая фраза, от которой стенка расплывается перед глазами…
- Так не осталось никого. Все погорели.
Все. Мать, сестры… братишка… Отец… Все, все… В голове еще кружились отголоски подслушанного разговора.
Все погорели.
Никого не нашли?
Да где там… В том пекле камень и то спекся. И что там такое гореть могло? Прям магия, не иначе.
Магия. Магия!
Судьбиня, за что?!
Что было дальше, Дан не помнил. Шел по роще, обдирая руки о стволы, ничего видя… кажется, рычал… очнулся только на берегу, у какой-то речки, когда из воды поднялась полупрозрачная фигура… несколько фигур. Мать, девочки. Печальные…
Он подумал… нет, ни о чем не думал, просто рванулся вперед, раскрывая руки.. и наткнулся на воду.
Они были неживые.
Просто вода, собранная его магией. Трижды проклятой магией.
Дан рухнул на берег где стоял, уткнулся в песок, что-то шептал, что-то выкрикивал. Судьбина, за что? Не их ведь надо было! Не их!
Он так и заснул на песке под плеск речки.
Дан. Дан? Дан…
Голос шептал и шептал, звал, тревожил, и юноша отвернулся. Но там был огонь. Он бросил взгляд в другую сторону - там была вода. Она пошла волнами, словно опять собралась перелиться в фигурки родных… Пришлось повернуться к тому, кто звал. Темнота, как в рацейском погребе.
Кто здесь?
Хвала богам, получилось…
Из темноты протаял чей-то силуэт.
Не говори мне о богах. Подожди… кто ты?
Клод! Клод из Улевы!
Сон…
Пусть сон, только дослушай! У нас мало времени. Если в тебе проснулась магия, ты должен уходить оттуда, где ее увидели. Оттуда, где живешь. Срочно. На магов охотится Орден, и если он до тебя доберется…
Сестры, мать, братик…
Уже добрался.
Уже? Злишево копыто, опоздал… Подожди, но я же тебя слышу… На тебе есть ошейник?
Что?
Опекун, поводырь, ошейник - есть?
Сон был каким-то очень уж настойчивым, и поневоле к сумасшедшему разговору стали подключаться мозги Дана-торговца.
О чем ты, приятель? Может и глупо звать приятелем парня из сна, который растает с рассветом, но что-то тут не так.
Дан, мне надо предупредить и остальных. Слушай…
Быстро, коротко, чуть сбивчиво Клод из Улевы рассказывает, что узнал и понял. Орден. Орден… Отче Лисий. Ошейник. Скорченная у столба фигура… неужели это тот самый Тир? Неужели это все - правда? И снова невольно всплыло то, подслушанное:
В том пекле камень и то спекся. И что там такое гореть могло? Прям магия, не иначе.
Магия…
Кроме них, магические силы есть только у…
Орден! Кажется, у меня есть чем заняться…
Клод, где вы?
Зачем тебе?
Помогу выбраться, если смогу. Мы должны держаться вместе. Где вы?
Крепость Лицита. У излучины Интильи. Удачи, Дан.
Сгорают на огне времени пушинки. Зажигается нить за нитью, истаивает свеча, потом вторая, все затихает в крепости Лицита.
Клод спит, крепко спит.
Но на песке у безымянной лесной речушки просыпается юноша в лохматой рацейской куртке.
Вздрогнув, открывает глаза Син. Как раз вовремя - от огня начинает тлеть кончик его одеяла.
Спускает с постели босые ноги Латка.
Всем им теперь надо понять, что и как делать дальше.
Аранция. Крепость Лицита..
Прибежище Ордена Опоры.
- Тир.
Тишина. Темнота за колючими прутьями.
- Тир, эй!
- Пошел вон, орденская крыса, - голос лиддийца еле слышен. Хриплый голос, сорванный. Этого он не лечил…
- Прости, я не хотел. Я тебе помогал, не им.
Цепь еле слышно брякает о камень.
- Убирайся. Завтра и поможешь, - зло цедит темнота. - А сейчас пошел вон.
- Я помогу тебе сбежать, - выдыхает Клод. - Завтра.
За шипастой решеткой прорезается белое пятно - лицо. Запавшие глаза смотрят недоверчиво:
- Повтори.
- Мы сбежим завтра, - хотел бы Клод чувствовать сам ту уверенность, с которой говорил. - Пока на тебе нет ошейника. Ты продержишься день?
Пауза. Лиддиец хочет верить, хочет. Но боится.
- Почему не сегодня? - наконец спрашивает он…
- Мне надо подготовиться. Ты продержишься день? Вот, возьми… в этой бутылочке зелье, которое боль снимает. Глотни утром…
Лиддия. Избушка близ селища Пригорки.
Разобраны смешанные семена, постиран передник, зашита оторванная пуговица… Все дела кончились, а рассвета нет и нет.
Заснуть после страшного сна Латка так и не смогла. Сидела на скамье, глядя на огонек лучины, хваталась за работу, прилечь пыталась. Подходила к окошку, силясь рассмотреть крохотный дворик у лесной хатки. Ей то казалось, что это просто сон, наваждение, то мучило ощущение, что все правда. То мерещился шум за окном - едут, ищут, хотят ошейник нацепить.
Шум…
