– Ладно, – протянула Поля, окинув хмурым взглядом нависающего над ней Костаса.
Чёрт, сам не заметил, как придвинулся непозволительно близко. Настолько, что почувствовал не только аромат духов, но и шампуня, крема, косметики, цветочной свежести, чего-то ещё, от чего яйца поднялись в ожидании команды: «Пли!»
– Иди в кухню, сейчас переоденусь, приду, – отдала распоряжение Поля.
Кухня в доме Андреевых была такая же огромная, как у Зервасов. В принципе, планировки похожи, были когда-то идентичными, со временем каждая семья подогнала под свои нужды.
Чувствовал себя Костас здесь, как у родителей дома. Смело открыл холодильник, выудил съестное, быстро накрыл стол из того, чем были богаты хозяева: сырная нарезка, мясная, северная рыба – Лукьян привёз, – оливки, фрукты, овощи.
Покопался в морозильнике в поисках креветок, знал, что любит Поля, ожидаемо отыскал. Подумав, отрезал кусок мяса, бросил на сковородку, если в теле, едва ли в пятьдесят килограмм веса, с утра ничего не было, сочный стейк точно лишним не будет.
– Вау! – услышал за своей спиной.
– Я тут похозяйничал. Ничего? – для проформы спросил он, оборачиваясь.
«Вау!» – едва не ответил в унисон, от того, на что смотрели его глаза.
Хотя, видит бог, шёлковый костюмчик для дома бледно-розового цвета, пожалуй, самое невинное из того, что он наблюдал на женщинах при подобных обстоятельствах.
Но эти стройные, длинные ноги, едва прихваченные загаром, тонкие пальцы с ярко-красным маникюром, распущенные волосы, лежавшие тяжёлой, шелковистой волной по плечам, бледная кожа декольте, выглядывающая из скромного выреза…
– Хозяйничай на здоровье, – махнула Поля рукой с изяществом королевы.
Опустилась в стул-кресло, показала взглядом на пенал со стеклянными дверцами, молчаливо говоря, что неплохо бы достать фужеры и то, чем их наполнить.
– За твоего отца, – отсалютовал Костас бокалом с коньяком, когда справился со стейком, креветками, быстро сообразил простенький салат из помидоров и всё это подал хозяйке дома.
– За папу, – кивнула Поля, допивая фужер с рислингом. – Хлюпни, – показала взглядом на открытый коньяк.
– Поль? – нахмурился Костас, никак не ожидающий такого поворота.
Умницы и красавицы не хлещут коньяк в двенадцать ночи.
– Эй! – перехватила его взгляд Поля. – Я взрослая девочка, мне двадцать восемь лет.
– Покажи класс, большая девочка, – налил Костас коньяк и пододвинул нарезанный лайм на край стола в сторону Поли.
А вот мясо ты зря проигнорировала, Пелагея Николаевна… зря…
Костас смотрел на пьяненькую Полю, быстро её развезло, однако. Полчаса не прошло, а щёки раскраснелись, глаза повеселели, движения стали расфокусированными.
– Как твои дела, кстати? – спросила Поля, сдув упрямый локон, упорно лезущий в глаза.
Смертельно захотелось убрать его, заодно прикоснуться к нежной коже щеки, а что она нежная, никаких сомнений не возникало.
– С последней нашей встречи ничего не изменилось, – ответил Костас.
– Ты всё ещё с той девочкой?
– Какой именно? – уточнил на всякий случай Костас.
Мало ли в Бразилии Донов Педро…
– После нового года я приезжала к тебе в офис, тебя ждала такая… молоденькая, с кудряшками, пухленькая, симпатичная.
Точно, приезжала, столкнулась с Юленькой. Костас забыл об этом инциденте, вернее, значения не придал, даже если бы Поля передала родителям, что сынок не хранит целибат, никто бы ему ничего не предъявил.
Основное правило – не приводить в дом кого ни попадя, читай, не гречанку.
Остальное – пожалуйста, сколько угодно. Главное, чтобы без последствий для здоровья и нежелательного продолжения рода.
– Как бы, да, – неопределённо ответил Костас.
– Не стыдно тебе девочку обманывать? – нахмурилась Поля. – Нехорошо это. Кармы не боишься? Ай-ай-ай, – сощурилась Поля, погрозив указательный пальцем.
– Не-а, я смелый, – беспечно ответил Костас.
– За смелость, – провозгласила Поля.
Сама себе налила коньяк, чуть покачиваясь, добралась до холодильника, выудила замороженную черешню, кинула в бокал вместо льда, подумав, добавила шампанское.
Боже, адова смесь…
– Поль, может не надо это пить? Завтра плохо будет, – ухмыльнулся Костас.
– Надо, Федя, надо, – шлёпнулась на стул Поля, сделала глоток, скривилась, дёрнула плечами. – Я, между прочим, совсем не пьяная. Приходи завтра в девять, блинов напеку.
– Вечера? – засмеялся он. – Раньше вряд ли будешь в состоянии.
– Утра! – возмутилась Поля, надув щёки.
Облокотилась на стол. Разрез на шёлковой кофточке разошёлся, верхняя пуговица расстегнулась, явив миру вид на ложбинку между грудей. Мягких, белых, манящих, обещающих столь много, что сидеть стало неудобно. Брюки узкие, как назло.
Поля прогнулась, открывая лучший обзор, стало понятно, что бюстгальтер она проигнорировала. Взяла прядь волос и начала наматывать на палец, томно смотря на Костаса.
Ему же не показалось, нет?
– Ты меня соблазняешь, Полюшка? – широко улыбнулся он.
Вот это грузовик с пряниками на его улицу заглянул. Вот это повезло, так повезло.