– Ребёнка чужого – окей, ладно. Но на свои же деньги содержать… любовника собственной жены и весь его колхоз – увольте. В общем, развелись мы. Теперь матери нужно сказать, что не будет у неё внучка от сына… – завершил Лукьян, отпивая глоток.
– Дела, – протянул Костас. – Слушай, разве разводят, если жена беременная?
– Разводят, по обоюдному.
– И Лизок согласилась? – опешил Костас.
Жену друга, теперь уже бывшую жену, Костас знал плохо, но и смутных воспоминаний хватало понять, что так просто дамочка не сдастся. Как Лукьян сказал? Истерический невроз? Девка с шибанцой, одним словом.
– Знаю я слово волшебное, – повёл бровями Лукьян.
В это время выскочили на улицу Тыковка с Гошкой, неся в руках машинки на пульте управления.
Понятно, да будут гонки, не на жизнь, а за слайм! Счастливых вам голодных игр!
Появился Саша, придя вовремя, как и обещал. Ты посмотри на этот образец пунктуальности, надо бы в электронный дневник заглянуть, узнать, к чему эдакий разгул аккуратизма.
На крыльцо вышла Полюшка, махнула брату, показала на творения своих рук – моссариумы и флорариумы, открыто требуя похвалы. Лукьян поднял большие пальцы вверх и честно пообещал взять один с собой, во-о-он тот, самый красивый.
Всё пришло в движение, заиграла музыка, с соседнего двора начала тявкать дворняжка, по двору с грохотом носились пластиковые машинки. Местные коты, привыкшие, что территория пустая, по негласному закону их, сидели на заборе, ошарашенно наблюдая за движением и рёвом мечущихся невиданных штуковин.
Лукьян устроился в гараже, показывая что-то Саше в устройстве собственного квадроцикла, на котором и примчался.
Сам Костас принялся поливать то, что можно было назвать газоном – бедное сердечко ландшафтного дизайнера в лице Поли содрогалось от вида из собственных окон. Заодно решил сбить пыль с тротуарной плитки.
Ничего-ничего, к весне здесь всё будет расти, цвести и радовать глаз…
Вышла Поля, явно собравшаяся по делам.
– Я в Гуамку, дети на тебе, – улыбнулась она, подставляя губы для поцелуя. – Фу, – якобы сморщившись от запаха пива. – Часа через четыре буду.
Вот тебе и символ стабильности со мхом и ветками. Быстро вернулась его деятельная Полюшка, держащая всё под неусыпным контролем.
– Вечером Иру позовём? Мы помещение под её салон присмотрели, обговорить нужно. Мяска пожарим, заодно. Баклажанов на мангале охота…
– Обязательно, – кивнул Костас, не пряча счастливой улыбки, получая такую же в ответ.
Проводил взглядом стройную фигурку, отмечая то, что видел бессчётное количество раз до этого, и собирался любоваться всю оставшуюся жизнь.
Невысокий рост, обманчивая хрупкость, светло-рыжие в блонд волосы до лопаток. Брюки палаццо, скрывающие обувь, жилет, белая кожа рук – в руках на всякий случай пиджак, – сумочка на цепочке через плечо.
Поля быстро переставляла ноги, осознанно виляя стройными бёдрами – после вечера всегда приходит ночь.
Тонкой кистью поправила упрямый локон, на ходу убрала волосы в хвост, оголив изящную шею.
Хороша, божественно прекрасна, так бы и…
Впрочем, почему «так бы»?
Зервас Константинос Александрович имел полное право обойтись без «бы», когда речь о Пелагее Зервас – законной жене, на минуточке, вернее, на века.