— Политика — это неотъемлемая часть жизни тех разумных, которых мы клянёмся защищать, Шаак. Не понимая, как она делается, не участвуя в политической жизни — мы расписываемся в том, что не понимаем подзащитных, как и они перестают понимать нас и наши мотивы. А непонимание рождает недоверие, которое перерастает в подозрения. На чём и может сыграть Владыка Ситх, — печально произнёс я. — Лишь дипломаты вроде тебя, или Джоруса понимают что такое политика и как она делается. Но это мы исправим. Банально переделав программу обучения джедаев.
— Ты загрузишь бедных детей курсами по политологии и экономике из Альдераанского университета? Ох, бедные детишки… Я-то думала — это всё пережить должны были лишь Джаро, Рибелла и Эйла, — назвала она моих учеников. Рибелла училась у Джаро по моей же программе, так что и эту довольно эффективную девушку можно назвать «моей ученицей». Гранд-падаван она мне, если приплести терминологию.
— Я потребую лишь дать им те знания, которые пригодятся в жизни. Пусть они сразу понимают, что не в сказочный мир попали. Это в сказках — рыцари-джедаи спасают принцесс и после женятся на них… реальность же, как всегда, имеет более жестокий и мрачный оттенок. И пусть они будут готовы бросить вызов этой тьме и этой жестокости. Пусть поймут — что мы защищаем и как это лучше делается… В конце концов — чем легче джедай войдёт в социум и лучше поймёт чем живут разумные — тем легче будет его миссия. Однако я не хотел бы тебя грузить, у тебя сегодня важное заседание и знакомство с Органой.
— Да, — кивнула Ти.
— Органа идеалист, — припомнил я второго Бейла. — Если Антиллес куда более жёсткий и прагматичный, то вот новоявленный Сенатор Органа — идеалист, по крайней мере пока. Он пребывал на Альдераане все последние годы. И вряд ли поменял своё отношение ко многим вещам. Ожидай того, что встретишь верящего в идеальность Республики Сенатора. Однако постарайся установить дружеские отношения. Всё же Альдераан — является прекрасной планетой и по сути союзниками джедаев.
— Да, — кивнула Шаак Ти, подтверждая всё вышесказанное. — Я прекрасно понимаю все резоны. В Совете Примирения тоже считают, что полезно установить контакты с Бейлом Престором Органой. Поэтому меня и отправляют.
— Я уверен, что ты справишься…
— Так мне прийти сегодня вечером? — прикусила она губу. — Или Эйла вернулась?
— Хммм… А давай сегодня сходим куда-нибудь погулять. Допустим что насчёт посещения музея? Я слышал там выставили новые экспонаты, что относят к эпохе Пиус Деа.
— Уникальная древность, — подивилась Шаак. — Артефакты, вроде бы, наши археологи, исследуя одну из планет, где была база Пиус Деа. Я участвовала в обмене… И скажу честно — ничего интересного там не было. Какую-либо историческую ценность представляют лишь антропоцентрические трактаты Пиус Деа, которыми снабжали офицеров. Ты действительно хочешь почитать всю ту муть, которую писали про «инородные расы» антропоцентристы? Что мол даже сексом заниматься с ними — запрещено «высшим законом»? Я всегда считала, что интерес к этому может быть лишь у антропоцентриста, вроде Пажно Гуанауда, — известный антропоцентрист и ксенофоб с двадцатого канала. Тот канал то ещё прибежище всяких конспирологов и расистов всех мастей. Если слушать что они говорят, я не шучу, можно почувствовать, как твой интеллект вытекает из твоей головы.
— Ну всегда интересно посмотреть на исключительно глупых разумных. Лично я никогда не понимал всю эту чушь с антропоцентризмом, — я дотронулся до своих ушей. — И не только из-за моих ушек… Посмотреть бы на тебя, или на Эйлу. Вы такие красивые… А находятся те, кто хотел бы вас убить лишь из-за того, что вы не человеческой расы…
— Красивые? — коварно улыбнулась Шаак. — То есть тебе нравится только наши тела?
— Не только, — возразил я. — В целом я считаю, что нет плохих рас. Есть разумные-идиоты. А Пажно Гуанауда — пусть плачется от «обилия ксеносов» на своём двадцатом. Всё равно его удел — бытие журналистом, которого никто и никогда не воспримет всерьёз. Такой себе клоун от мира журналистики.
— Да уж, насмешил, — хихикнула Шаак.
— Когда-то и у меня шутки выходят, — перед тем, как Шаак окончательно покинула помещение, я обнял её сзади и поцеловал в монтралу. — Фиг с ним с музеем, — я сжал её пятую точку. — Приходи сегодня сразу в мои покои.
