— Не боятся только трупы, — ответил я холодно, — страх — это то, что может помочь в бою. Поддаваться ему полностью не стоит, но и забывать про него тоже нельзя.
— Лайт прав, Шейджен, — вздохнул Теодор. — Страх, точнее скорее понимание, что нас ждут тяжёлые события. Насколько тяжелы ваши чувства, Лайт?
— Если так подумать, — я прикрыл глаза, — похожее я чувствовал в последний раз, когда столкнулся с Тейроном Джарпсом и Датомирской Ведьмой на одной планете. Я и мой первый наставник с ними столкнулись. Наставник не выжил.
— Тейрон Джарпс? — спросил старший Матукай.
— Вы его знаете?
— Естественно, — кивнул Теодор. — Он был широко известен даже среди моего Ордена. Многие считали его навыки выдающимися. Однако — он исчез года два назад.
— Верно, — кивнул я, — я его убил.
— Ты убил Тейрона?!
— Шейджен, — строго воскликнул Теодор.
— Да. На тюремной планете, что некогда принадлежала Закуульской Империи, ещё когда Вишейт здраствовал, — я посмотрел на Теодора, — а что не так?
— Да нет, всё так, — вздохнул старший Матукай. — Просто Тейрон является причиной, по которой Шейджен стал моим учеником. Я говорил, помнится, что Шейджен является сыном успешного военачальника. И это правда, — он посмотрел на своего ученика.
— А Тейрон Джарпс — причина по которой я стал сиротой успешного военачальника. Он был моей целью.
— Весть о его смерти разнеслась давно…
— Но мы всё время ошивались на задворках Галактики и не слышали, — вздохнул Теодор.
— И теперь ты не сможешь отомстить, — посмотрел я на Шейджена.
— Хмф, месть меня интересовала постольку, поскольку, в конце концов старик не был достоин того, чтобы я его мстил, он распланировал мою жизнь от самого рождения и, держу пари, до смерти. Даже жену мне нашёл, когда мне было восемь месяцев. Месть — лишь предлог, чтобы убраться с моей «родины», — фыркнул младший Матукай. — То что ты убил Тейрона — меня не трогает.
— И это, как раз, объясняет — почему мы не слышали, — произнёс Теодор. — Хотя я хотел бы, чтобы ты относился к тому, кто тебя породил — с уважением.
— К кому мне относиться с уважением — я сам решу, — произнёс Шейджен, отвернувшись, а Теодор лишь тяжко воздохнул. Тем временем донёсся сигнал о том, что мы прибыли по координатам.
Я вернулся к управлению кораблём и, потянув за рычаг, вывел его из гиперпространства.
— ВВ, чёрная тревога, — произнёс я, нажав на соответствующую клавишу. Мгновение и корабль должен был исчезнуть для всех сенсоров Галактики и даже визуально перестать быть обнаруживаемым. Это было сделано, чтобы мы могли подловить нашего врага, а не он нас. Впрочем, даже понимание подобного — предчувствия мои не облегчило, скорее даже отягощало. Но я, как смог, постарался отвести морок плохого предчувствия от разума. Бояться надо, но не поддаваться своему страху. Поэтому, схватившись за штурвал, я повёл свой корабль к планете Цай. Она была желтовато-грязной, судя по данным, которые успели поступить на наш сенсор — на планете были обнаружены следы применения оружия массового поражения, в том числе ядерных зарядов. Похоже, что Матукаи устроили знатную веселуху под конец своей жизни. Вокруг планеты, на её орбите, было достаточно мусора, остатки кораблей, которые не могли полноценно разложиться в космосе, оттого и находились на астероидных полях вокруг планеты и на самой орбите.
— Тридцать семь кланов было у Матукаев, — печально произнёс Теодор, — в последнем поколении было порядка ста семи наследников, которые заявили одновременно о своих правах на престол Царства Цай. И после гибели Цай Сана, последнего Царя Царства, что было создано Матукаями — они сошлись в войне. Каждый из них мог командовать, минимум, десятком тысяч воинов, а наиболее сильные имели армии в миллион разумных.
— Фига себе у них была игра престолов, — присвистнул я. — Да какая там игра?! То, должно быть, была настоящая бойня, резня всех со всеми.
— Так и было, — ответил мужчина. — Лишь горстка Матукаев улетела в известную Галактику, после начала войны, желая вернуться к истокам: путешествовать и заниматься саморазвитием. Остальные погрязли в политике и войнах. Но мы не нация, чтобы таким заниматься. Мы те, кто прокладывали путь саморазвития. Увы, те Матукаи, что остались бороться за Нефритовый Престол Цай — про это позабыли, — печально произнёс мужчина. — И всё что создали они, что разработали, чего достигли — сгорело в жерле войны, что была никому не нужна. Сгорела в пламени амбиций.
— Я-бы похлопал, — произнёс я, не отвлекаясь от управления кораблём, — вашим умениям стихосложения. Жаль — руки заняты.
— Достаточно вашего участия, Лайт, — произнёс мужчина. — Каким бы ни был исход, либо я, либо Шейджен — но мы вам всё переведём и оплатим… ваши услуги.
— Я подчёркиваю ещё раз, Теодор, — мы вошли в атмосферу планеты. Пустыни из песка и с редкой растительностью — вот что нас встретило. — Я участвую не только из-за выгоды. Вы меня не особо-то и купили.
