Черный корабль стремительно поднимался к небесам. И под ним не бушевало ревущее пламя, как под дядиными ракетами. Чуть позже звездолет превратился в черную точку, а затем просто исчез — растворился в небесной лазури, превратив ближайшие облака в закрученные спиралями острые конусы.
— Папа!
Отец лежал в дальнем углу — совсем рядом от бортовой аппарели — прижимая ладонь к животу и крепко стиснув пальцы на рукоятке лазера. Кир сел рядом и протянул аптечку — в схроне, где обычно возили всякие запрещенные вещи, имелся внушительный запас еды и лекарств — как раз на такой случай.
— Уже поздно, — мужчина улыбнулся, и с небритого подбородка стекла густая струя. — Не поможет…
— Не умирай, — Кир закрыл лицо ладонями и заплакал. Родившись и выросши в Темном Секторе, он уже в пять лет прекрасно понимал, что такое убийства, смерть и несовместимые с жизнью травмы. — Не бросай меня…
— Я никогда тебе не врал, малыш, — холодеющая ладонь коснулась щеки, оставив на ней багровый отпечаток. — И сейчас не буду. Мои дни сочтены. А о тебе позаботится мама. Но дай мне слово… — он закашлялся и попытался отползти от подступающего пламени, но тело уже почти не слушалось. — Нет, поклянись… поклянись, что никогда не станешь такими же, как они, — воин кивнул на валяющихся тут и там мертвецов. — И никогда не прольешь кровь невинных. Иначе ты — не мой сын.
— Я… клянусь.
— Смотри мне, — ослабшая рука пошевелила грязную шевелюру, прежде чем упасть плетью. — Я буду… следить…
— Подъем, господа арестанты! — лампы в камерах вспыхнули на полную мощность и сработали лучше любого будильника. — Время отвечать за свои проступки и прегрешения.
После легкого завтрака заключенных повели на суд — а точнее, на ковер к самому высокому начальству. В просторном зале за трибунами стояли заседатели: шеф стражи, ректор — строгая женщина в черном костюме и со светлым каре, проректор по воспитательной работе, начальник отдела внутренних расследований и глава комитета по этике.
— Итак, все в сборе, — с тревогой произнесла Амада, пока блондинка молча сверлила новичка пристальным взором инисто-льдистых глаз. — Объявляю заседание открытым. На повестке — два дела о грубейшем нарушении устава и порядка. Начнем с господина Казакова. Скажите, как вы можете обосновать вот этот ваш поступок?
Виктория щелкнула пультом, и на голоэкране за ее спиной вспыхнула запись с нательной камеры Берси, где во всех подробностях запечатлели и вызов Хруда на поединок, и непосредственно сам бой.
— Общество варангов, — начал Кир, — глубоко традиционно, а в основе всех их обычаев лежат сила, отвага и воинская доблесть. Все их нравы, верования и даже семейные отношения построены на этих трех незыблемых постулатах. Трусливый и неудачливый мужчина объявляется изгоем — сиречь, никудом — даже если ему нет равных в росте и мощи.
В то же время даже женщина может стать вождем и королевой, если мастерски владеет оружием, проявляет завидную доблесть и постоянно участвует в военных походах. Из всего этого следует, что истинные варанги презирают слабость и никогда не послушаются тех, кого считают ниже себя по рангу. Как итог, просить, требовать и увещевать — значит проявлять смертельное неуважение к традиционным ценностям этого народа, что прямо запрещено и законами Федерации, и уставом этой академии.
И то, что вы посчитали хулиганской выходкой и нарушением правопорядка, является строгим и обязательным соблюдением канонов и обычаев Варанга. Да, я вызвал Хруда на орданг — и тем самым на корню погасил конфликт, грозивший перерасти в побоище с участием кампусной стражи.
А это имело бы далеко идущие последствия как для самой станции, так и для тех дипломатических усилий, что прилагает Земля для упрочнения связей со своими союзниками. Проще говоря, я не только уважил традиции Варанга, но и устранил самые серьезные проблемы всего одним ударом. У меня все, господа заседатели.
Пятеро судей в недоумении переглянулись, а у ректора так и вовсе брови полезли на лоб.
— Даже не знаю, что ответить, — Амада поправила очки, а Кир в который раз поблагодарил себя, что смотрел перед сном не только голографический стриптиз, но и научно-познавательные передачи.
— Господин Ратенскал отказался писать заявление, — произнес представитель этической комиссии. — Обосновав это тем, что господин Казаков действовал в строгом соответствии с понятиями и обычаями его родины. Наказать Кирилла — значит, оскорбить весь Варанг, а за такое одним дипломатическим скандалом мы можем не отделаться. Я снимаю свою претензию.
— Да вы издеваетесь?! — Айлин всплеснула руками. — Он прямо нарушил устав академии! Там черным по белому написано, что драки и поединки запрещены!