— Вот что, — сказала она, положив ручку на плечо мастера второго участка, — я понимаю — ты выпил, и не стану жаловаться дяде — он неуравновешенный тип и еще чего доброго замочит тебя. А ты, по сути, неплохой человек. Возможно, в детстве тебе не уделяли внимания, из — за чего ты сейчас ведешь себя как последний придурок. Надеюсь, ты осознаешь низость своего поступка. Однако, если это не так и у тебя есть какие — либо претензии, обращайся к моему дяде — его зовут Скайт Уорнер. Только, пожалуйста, будь с ним повежливее, в противном случае…
— Что в противном случае? — Дженкинс глумливо улыбнулся. Он явно не воспринимал слова юной особы всерьез.
— В противном случае, — девушка убрала руку с плеча Дженкинса, — я вышибу тебе мозги самостоятельно.
Из — за стойки Холман опять не увидел, что происходит, но по неожиданно побледневшему лицу Дженкинса сообразил, что девушка что — то приставила к толстому животу мастера и, скорее всего, это был не пальчик.
Подождав, пока мастер протрезвеет, девушка забрала виски и отошла от стойки.
Любопытство переполняло Холмана. Он вытянул шею и даже привстал на цыпочки, чтобы проследить, куда пойдет загадочная посетительница. Девушка направлялась к столику, за которым сидели трое: высокий крепкий мужчина (по виду пилот), заросший тип в одноразовой одежде и франт в ультрамодном костюме и корабельных тапочках.
«Пилот, бомж и администратор, — по внешнему виду мгновенно определил Холман. — Только…» — Холман почувствовал, что отточенный интеллект психоаналитика с многолетней практикой беспомощно буксует. Манеры, позы, выражения лиц не соответствовали первоначальному заключению. Психотипы всех троих, словно стекляшки разбитого калейдоскопа, не хотели складываться в осмысленный узор.
Трое мужчин, заметив приближение девушки, испуганно (тут Холман не мог ошибиться) подобрались. Девушка поставила стопку с виски на стол и по — хозяйски уселась во главе стола. Она сказала что — то смешное, но смеялась над шуткой в одиночестве, что, впрочем, ее нисколько не смутило.
— Это форменное безобразие, когда дети ходят с такими пушками! — Дженкинс, наконец, пришел в себя. Голос мастера оказался совершенно трезвым. — Я это так не оставлю! — Он повернулся, чтобы найти обидчицу.
— Я бы на твоем месте угомонился, — произнес тип в замшевом пиджаке.
— С чего это так? — Дженкинс бросил на советчика недовольный взгляд.
— Если ее дядя и в самом деле Скайт Уорнер, то тебе крупно повезло, что ты еще жив.
— Скайт Уорнер? — Дженкинс задумался.
Холман тоже вспомнил, что уже не раз слышал это имя. Рассказы о знаменитом пирате — последнем капитане крейсера «Валрус», участвовавшего в битве с синтетойдами при Плобое, — любимая тема подвыпивших пилотов. И даже если одна десятая из рассказов о нем правда — это страшный человек.
Холман вытянул шею. Неужели тип в потертой куртке и есть Скайт Уорнер, человек, чей бластер отправил на тот свет больше народу, чем пушки самого «Валруса»? Прикончивший Си Джей Хантера, Ральфа Гантера и многих других ганфайтеров, чьи имена записаны в историю кровью сотен жертв. Сместивший с капитанской должности самого Браена Глума. По слухам, в одиночку разобравшийся с капитаном Дагом Истмэном и всей командой «Ангела ночи».
Неужели этот застенчивый человек с детским выражением глаз и есть Скайт Уорнер? Холман почувствовал холодок страха — его представления о людях рушились, подобно карточному домику. Он вновь ощутил себя абитуриентом факультета психологии.
— Знаешь что, Холман, пойду — ка я от греха подальше, — пробубнил Дженкинс. — Моим парням скажи, что я жду их у флаера.
Пряча глаза, мастер второго участка отошел от стойки.
«Зеленый попугай» вдруг стал неуютным и чужим. Холман пожалел, что не может вот так же просто, как Дженкинс, все бросить и уйти. Даже плазменный карабин под прилавком не придавал Холману уверенности, как бывало обычно.
— Эй! Бармен! Прекрати мух ловить и налей нам пива! — вывел его из прострации окрик посетителя.
«Горнопроходчик с южного полюса, — автоматом определило сознание. — Но вдруг я ошибаюсь? — спохватился Холман. — Как можно теперь доверять чувствам?»
Холман налил кружку, но не пустил ее по стойке, как делал всегда, а сам подошел и поставил перед худым парнем, лицо которого было серым от въевшейся пыли.
— Горнопроходчик? — спросил Холман.
— Да, — подтвердил парень. — С южной шахты.
— За счет заведения.
Казалось, ничего не изменилось. Посетители «Зеленого попугая» по — прежнему пили, смеялись. Но после того как Скайт произнес свое имя у барной стойки, на обратном пути его ни разу не задели. Перед племянницей Скайта Уорнера расступались даже изрядно выпившие граждане. К компаньонам он вернулся, не пролив ни капли виски, несмотря на то что в баре было не протолкнуться.
— Господа педофилы, можно к вам присоединиться? — сострил он, ставя стопку на стол и усаживаясь во главе столика. — Но учтите, если будете трогать меня за коленки, живыми не уйдете.
