В Вашингтоне установилась душная влажная летняя погода. Джим Эванс осторожно отодвинул неприколоченную доску и прополз через отверстие в заборе. Дальше начинались заросли сорняков, они такие высокие, что скроют его, если он будет ползти на коленях. Он пробирался к снесенному старому дому, от которого остался только погреб. Повсюду мусор и обломки. И в жару все это воняет. Джим сморщил нос, садясь, прислонясь спиной к груде обломанного кирпича и облегченно вздыхая. Конечно, его исчезновение их не остановит. Он сморщился. Ну, почему его не оставят в покое? Хоть ненадолго!
По крайней мере сегодня не нужно будет идти на пляж, но, когда он вернется, придется слушать их болтовню. Он чуть не заткнул уши, только вспомнив негромкий «разумный» голос миссис Дейл, как она будет все говорить и говорить, что Джиму нужно уметь дружить с другими мальчиками.
Джим нахмурился еще сильнее. Потом за дело примется мистер Дейл, будет говорить о малой лиге и о плавании на яхте и… Джим слышал все это уже миллион раз. Он всего лишь хочет, чтобы его оставили в покое. Но никто этого не понимает.
Он слышал, как они говорили о нем: «шок», «тоска» и прочее. Но когда весь твой мир, к которому ты привык, на который всегда рассчитывал, вдруг раскалывается на кусочки — нельзя просто пойти на матч малой лиги или в бойскауты, словно ничего не случилось. Ты все время помнишь об этом, и внутри больно, и иногда хочется, чтобы последние два месяца были только дурным сном, и ты проснешься и все забудешь. И утром будут оладьи, потому что сегодня суббота и у мамы есть время. А потом папа скажет: «Как насчет поездки к озеру?» И…
Джим сунул кулак в рот. Он не будет плакать!
Он потянул себя за воротник тенниски. Там кожа чешется. Может, муравей заполз. Он попытался взглянуть, но не мог увидеть шею. Однако когда отказался от этой мысли и поднял голову, он был не один.
Джим мигнул. Раньше они жили в городском многоквартирном доме… прежде чем папа и мама улетели на самолете… на самолете, который разбился. И там ему не позволяли никого держать дома. Папа всегда обещал, что когда закончит свою работу, он попросится в другое место, и у них будет свой дом и, может быть, собака…
Джим пожевал нижнюю губу. Животное неожиданно зевнуло, показав острые зубы и изгибающийся язык, покрытый жесткой кожей. Джим никогда не видел такого большого и такого черного кота. На солнце шерсть его блестела, словно на конце каждой шерстинки сверкала радуга. Между зелеными глазами странное V-образное белое пятнышко, кончики лап тоже белые.
Кот внимательно смотрел на Джима. Джим мало что знал о котах, но он сразу понял, что это не бродяга, какие иногда появлялись за домом Дейлов.
Миссис Дейл выставляла мисочки с водой и едой, но коты никогда не подходили, пока люди оставались поблизости. Мистер Дейл говорил, что не нужно их приманивать, что нужно вызвать службу бродячих животных.
Этот кот нисколько не боится Джима и питается он совсем не отбросами.
Разве могут коты просто так сидеть и смотреть? Как будто заглядывают тебе в голову и слышат твои мысли.
— Здравствуй… котик… — Джим понял, что разговаривает с ним, как с человеком. Он даже протянул руку, не осмеливаясь погладить кота; тот осторожно обнюхал пальцы Джима. И ответил негромким вежливым ворчанием.
Джим знал, что кот не может его понять, но стал расспрашивать, как расспрашивал бы другого мальчика.
— Ты живешь в том доме? — Он показал на здание по другую сторону участка. К его удивлению, кот помахал головой из стороны в сторону, словно говорил «нет!»
— Ты потерялся? — продолжал Джим, когда немного справился с удивлением.
Кот вторично покачал головой. Немигающий взгляд зеленых глаз — зрачки на солнце превратились в узкие щелки — удерживал Джима, не давал мальчику возможности отвести взгляд.
Джим заерзал. Он не понимал, что происходит, и немного испугался. Но он ведь не знает, как вообще ведут себя кошки. Может, они так всегда встречают людей. По телевизору часто показывают умных кошек, в рекламе кошачьей пищи и в других передачах. Может, уличные коты тоже умны, просто никто не дает им возможности показать это.
— Тиро, — сказал Джим вслух. Не похоже на имя; но кот снова заурчал, словно был доволен Джимом. Мальчик был так уверен, что кота зовут Тиро, словно тот сам сказал ему об этом. Хотя откуда он может это знать?
— Я Джим, — сказал он, испытывая странное ощущение: он представляется коту. — Джим Эванс. Я живу у Дейлов. — Он через плечо показал на ограду, через которую только что пробрался. — Я… Они меня взяли, потому что я сирота. Мама и папа… — В горле у него застрял комок, он не мог проглотить его. Он сжал руки в кулаки, ударил ими по покрытой известковой пылью земле под коленями. — Суд решил, что я должен жить с ними… здесь.
