С нею происходило нечто в высшей степени странное. Она пыталась убедить себя, что уход Свена вызван каким–то умственным расстройством, временным помутнением рассудка, и как будто факты подтверждали это, так что, внушала она себе, пора бы успокоиться и поставить точку. Но, с другой стороны, поведение сумасшедшего лишено всякой логики, а в действиях Свена безусловно была своя логика, пусть непонятная, завуалированная, но явно была. И теперь Полину волновал не столько даже _уход_ Свена сам по себе, сколько беспричинность, бессмысленность его _ухода_. Стремясь во что бы то ни стало обнаружить эту ускользающую от нее причину, она превратилась в сыщика–любителя, а беда, сама беда превратилась в неотвязную занимательнейшую шараду. Полина вполне сознавала, как все это дико и смешно, однако остановить себя уже не могла.
— Тебе ведь известно назначение каждого винтика на Корабле? — спросила она Консультанта.
— Разумеется.
— Под отражателем плафона в каюте Свена, да и в других тоже, есть какие–то застекленные отверстия. Что это?
— Это лампы аварийного освещения, Полина.
— Неправда! Они так же похожи на лампы, как я на господа бога.
Консультант обиделся:
— Ты же знаешь, Полина, я не человек, я машина, а машины не могут говорить неправду.
— Хорошо, тогда растолкуй мне, как убедиться, что это лампы. Как включается аварийное освещение?
— Только автоматически. Блок включения замонтирован в системе управления Кораблем. Чтобы включить аварийное освещение, необходимо повредить Корабль.
— Спасибо за совет. Скажи, пожалуйста, а Свен спрашивал у тебя, что это такое?
— Да.
— И что ты ответил?
— То же, что и тебе.
— А как реагировал на это Свен?
— Он рассмеялся и сказал: «Наивные люди!»
— «Наивные люди»? Кто — наивные люди?
— Об этом тебе надо было спросить Свена.
Разговор с Консультантом нисколько не успокоил ее: она не верила машине, понимала, что глупо не верить машине, и все же не верила. Теперь она вообще не внимала голосу рассудка. И о ком это сказал Свен: «наивные люди»? О тех, кто вот уже сорок восемь лет жил на Корабле? Или о тех, кто посылал Корабль к звездам и программировал Консультанта? А может, о человечестве, которое создало эти умные машины и доверилось им? Она не получила никаких новых данных, чтобы подозревать Консультанта в неискренности, и все–таки не сомневалась, почти не сомневалась, что на пути к отгадке стоит Консультант. Не случайно ведь накануне _ухода_ Свен разговаривал с ним, причем почему–то письменно, и проверял систему выхода, и вообще отношения между ними выглядели напряженными.
«Отношения между ними — надо же додуматься до такой нелепицы! Отношения между человеком и машиной. Да какие у них могут быть отношения?! Тогда уж будь последовательной, Полина, считай Консультанта членом экипажа, корми его, развлекай — и постарайся влюбить в себя, да, да, непременно и поскорее. Но это все шутки. А если всерьез… Как бы узнать ход рассуждении Свена, как бы наткнуться на цепочку его доводов, на цепочку, приведшую к двери реактора?»
Она попробовала поставить себя на место Свена, проникнуться тем состоянием, в котором находился он последнее время. Перечитывала найденные в его каюте Книги, стараясь в них отыскать ответ на мучившие ее вопросы, пыталась решать его любимые шахматные этюды, рискнула даже закурить трубку — ничто не помогало. Свен ушел, потому что не захотел лететь к звездам. Но почему он не захотел лететь к звездам? Почему именно в эти дни, в этих обстоятельствах решил отказаться от полета?
Если бы она умела рассуждать как Свен! Но у него была своеобразная манера мышления, он привык иметь дело с парадоксами и чувствовал себя в мире загадок, как рыба в воде. Наверное, он и с Консультантом разговаривал совсем не так, как она, иначе едва ли Консультант сказал бы что–нибудь существенное. А кстати, проще простого узнать, о чем у них шла речь.
— Послушай, дружище, мне нужна запись твоей беседы со Свеном в тот вечер, когда он решил проверить систему выхода.
— Пожалуйста, Полина. Одну секунду. — Индикаторы его мигали невинно и доброжелательно, как глаза старой преданной собаки. Казалось, он вот–вот лизнет руку от избытка преданности. — Зачем тебе эта запись, Полина?
— Хочу понять, что произошло со Свеном.
— Слушай.
Щелкнуло реле включения оперативной памяти, раздался знакомый иронический голос:
— Как самочувствие, Кладезь Мудрости?
— Все системы функционируют нормально. А ваше настроение, Свен?
— Почему ты упорно называешь меня на «вы»?
— Все–таки вы командир, Свен.
— «Все–таки»! У тебя появляются иезуитские наклонности. И вообще ты мне не нравишься последнее время. Финтишь, брат!
— Финтишь? Что значит: финтишь?
— Хитришь.
— Я не умею хитрить, Свен. Это не предусмотрено программой.
— А как же в шахматах? Ведь ты ставишь ловушки?
— Это не хитрость. Это логически обоснованная тактика.
— Так–так–так… Значит, тактика… Давай–ка лучше проверим вместе с тобой блок Д‑018.
— Но он абсолютно исправен. Вы же знаете, Свен, я немедленно сигнализирую о всех неполадках.
