Аарон почти дошёл до начала иллюзорной части пляжа. Он прошёл сквозь силовой экран, отпугивающий птиц от невидимой стены. В стене открылась дверь, прямоугольный провал, парящий над голографическим песком, за которым виднелась металлическая лестница. Аарон прогрохотал башмаками по лестнице и спустился на один уровень вниз. Потолок здесь был рельефным, он повторял изгибы береговой линии и глубоко провисал ближе к середине озера. На холодном металле собирались капли конденсированной влаги. Среди подпорных колонн и трубопроводов виднелись станки и металлические шкафы — здесь был филиал механических мастерских. В дальнем углу, облачённый в грязный комбинезон, обнаружился главный инженер И‑Шинь Чан по прозвищу «Великий Китайский Стен», работающий над здоровенной цилиндрической штуковиной.
— Эй, Стен, — позвал Аарон, и тот обернулся на голос. — ЯЗОН сказал, что ты хотел меня видеть.
Чан, громоздкий в любом помещении, казался особенно гигантским в этом тесном загромождённом пространстве; лишняя пара рук только усугубляла это впечатление.
— Ага, — ответил Чан. Он протянул Аарону правую верхнюю руку, увидел, что она вся в масле, убрал её и протянул нижнюю правую. На «Арго» формальные приветствия были не в ходу, ведь здесь ты никогда ни от кого не удаляешься далеко. Удивлённо приподняв бровь, Аарон пожал другу руку. — Слышал, ты был не слишком доволен вчерашним выпуском новостей, — сказал Чан, выплёвывая слова со скоростью пулемёта.
— Умеешь ты преуменьшить, Стен. Я был в ярости. Я до сих пор раздумываю, не стоит ли Кёнигу за это рожу подправить.
Чан качнул головой в сторону спаренной камеры на стене.
— Я бы не стал говорить такое при свидетелях.
Аарон фыркнул.
— Не обиделся за то, что я поучаствовал? — спросил Чан.
Аарон покачал головой.
— Поначалу да, но потом я прокрутил запись снова. Ты лишь описал техническую процедуру возврата Дианы — возврата «Орфея» — обратно на борт.
— Этот маленький японец задавал другие вопросы, но я постарался не касаться твоих личных дел.
— Спасибо. На самом деле, ты мне польстил. «Манёвр Россмана», надо же.
— О, да. То, что ты сделал с магнитным полем, должно войти в учебники. Мне бы такое и в голову не пришло. Ну так, значит, не обижаешься?
Аарон улыбнулся.
— Забуду про новости, если ты забудешь про футбол. Я так понимаю, мои ребята раскатали твоих в тонкий блин.
— «Такелажники Ангарной Палубы» — великолепная команда. Но мои «Инженерные Тараны» прогрессируют, нет? В следующий раз мы победим.
Аарон снова улыбнулся.
— Посмотрим.
Тишина, нарушаемая лишь регулярным «кап–кап» падающих с потолка капель.
— Ты не занят? — спросил Чан после паузы. — Я тебе не создаю неудобств?
Аарон рассмеялся.
— Нет, конечно. Последние пару лет работы у меня не так много.
Чан вежливо усмехнулся старой шутке.
— А у тебя всё в порядке? — спросил Аарон
— Да. У тебя как?
— Всё хорошо.
— Как Кирстен?
— Цветёт и пахнет, как всегда.
Чан кивнул.
— Здорово, — сказал он. — Это здорово.
— Ага.
Снова на шесть секунд повисла тишина.
— Мне жаль Диану, — сказал, наконец, Чан.
— Мне тоже.
— Но ты говоришь, с тобой всё о‑кей? — спросил Чан. Его большое круглое лицо смялось в выражении симпатии и приглашения проговорить об этом.
— Да, — отклонил Аарон приглашение. — Ты хотел со мной увидеться по какому–то конкретному делу?
Чан молча смотрел на него три секунды, по–видимому, пытаясь решить, стоит ли продолжить расспросы о душевном состоянии своего друга.
— Да, — ответил он. — Да, я хотел с тобой кое–что обсудить. Но сначала скажи, как ты собираешься завтра голосовать?
— Я думаю воспользоваться пальцем.
Чан закатил глаза.
— В наши дни каждый — комедиант. Я имею в виду, будешь ли ты голосовать за Предложение Три?
— Стен, это назвали тайным голосованием не просто так.
— Ну ладно. Ладно. Я лично собираюсь голосовать «за». И если предложение пройдёт, то, в общем, мне не понадобится твоя помощь. Но если люди не воспользуются этим шансом на спасение, у меня есть альтернатива. Пойдём.
