Жюль Крамер дарил сыну игрушечные электрические поезда, пластиковые модели самолетов, опытные мини–образцы автомобилей с бензиновым двигателем, подводные лодки с дистанционным управлением, планеры, которые надо было собирать самостоятельно из реек бальзового дерева и непромокаемой ткани. Ив Крамер прекрасно помнил, что сам отец приходил от этих игрушек в полный восторг, и в конечном счете подарки приносили взрослому даже больше радости, чем ребенку. Самым запоминающимся в череде удивительных поделок оказался наполненный гелием игрушечный дирижабль. Он был снабжен пропеллерами и воздушным рулем на дистанционном управлении. Едва оказавшись в воздухе, этот более чем двухметровый летательный аппарат стал подниматься вверх, быстро покинул зону действия радиоуправления и вскоре превратился в крошечную цветную точку высоко в небе. На следующий день Жюль с гордостью поведал сыну, что несколько свидетелей якобы видели в этом районе летающую тарелку инопланетян. Ив знал, что речь шла об их дирижабле. Тот вырвался из–под контроля, так как на его борту оказалось слишком мало балласта.
Яблоко от яблони недалеко падает: молодой ученый отчетливо ощущал, что идет по стопам родителя и, по сути, повторяет прожитую тем жизнь. Для полного соответствия не хватало лишь безумной любовной страсти и самоубийства. Почему Ив Крамер спрятал отцовский проект фотонного космического корабля подальше в выдвижной ящик стенного шкафа? О да, молодой ученый знал ответ. Это очевидно: из чувства гордыни. Он не хотел быть простым продолжателем того, что начал отец. Он жаждал идти своим путем, вырваться из душной тени непризнанного гения — своего отца. Потребовался жуткий несчастный случай с Элизабет Малори, чтобы вернуть конструктора к исходной точке. А затем благодаря ночной бабочке он вспомнил, что у него дома хранится незаурядный проект — самый амбициозный из всех, когда–либо проходивших через его руки. Ив Крамер признал, что не придал этой идее должного значения из–за обычного тщеславия, как будто боясь сделать этим приятное отцу.
Теперь ситуация совершенно изменилась. Отгородившись в своей комнате от остального мира, Ив Крамер провел кропотливые изыскания в электронной библиотеке аэрокосмического агентства. Он отыскал там чертежи опытных образцов космического челнока с фотонным двигателем, выяснил, что проводились даже пробные запуски действующих моделей. Создатель модели использовал сверхтонкую пленку из чрезвычайно легкого синтетического материала под названием майлар.[34] Толщина пленки была в десять раз меньше диаметра человеческого волоса, и при этом на нее можно было наносить металлосодержащую краску, обладающую очень большой отражательной способностью.
Ив Крамер вдруг осознал: эта система не срабатывала потому, что модель корабля, движимого световым потоком, снабдили слишком маленькими парусами. Тяга оказалась чересчур мала. По мнению ученого, для данной модели следовало предусмотреть парус размерами не в несколько метров, а в несколько десятков метров. Ив Крамер принялся набрасывать чертежи такого судна с парусами для солнечного ветра и механизмами, способными с помощью системы тросов легко раскрыть их и задать правильную ориентацию.
Несколько недель неистовой работы, и проект СП, то есть «Солнечный парусник“, был полностью готов. Ив Крамер тут же представил его на суд руководителей аэрокосмического агентства. Затем последовала защита перед членами Комиссии по оценке перспективных проектов. В конце своего выступления инженер подчеркнул, что, по его мнению, имеются все основания для начала работ по созданию опытного образца. Комиссия обещала вынести решение через шесть месяцев. Ответ был отрицательным.
Рука дрожала. Габриэль Макнамарра выпустил листок бумаги, который, кружась, стал планировать вниз. Диагноз был четким и окончательным. «Слишком поздно“. Пятидесятитрехлетний миллиардер, считавшийся самым могущественным человеком в мире, выглядел значительно старше своего возраста. Следует сказать, что последние годы он не щадил здоровья, злоупотреблял алкоголем, наркотиками и особенно сигарами. И вот пришла пора платить по счетам. Цена, написанная на оброненном листке бумаги, звучала как «рак легкого“. Он взглянул на свое отражение в большом зеркале. Невысокого роста, со светлыми седеющими волосами, с хмурым взглядом исподлобья, со всегдашней двухдневной щетиной, в чрезвычайно роскошной кожаной куртке, в модной широкой футболке, лежащей на весьма объемистом животе, в остроконечных сапогах, с бриллиантовой серьгой в мочке уха, с галстуком из переплетенных кожаных шнурков, он напоминал пожилого рокера — алкоголика и наркомана со стажем. Да, Макнамарра всегда заботился о том, чтобы его внешний вид соответствовал моде.
