На самом деле он думал уже о том, что впереди, о тихих здешних днях, когда наконец сможет продолжить научную работу по осмыслению «Саги», пока Вао’ш разделяет и обсуждает с ним песнь за песней. Антон предвкушал радость от встречи с илдиранским эпосом, еще ни один земной ученый не получал такой возможности, и его не заботило, будет ли завершен его труд.
После смерти Мудреца-Императора он наблюдал с удивлением и любопытством, как жизнерадостные гости Маратха-Примы превратились в разобщенных, испуганных и подавленных. До тех пор молодой ученый не понимал истинного значения
С энергией и усиленным энтузиазмом Антон рассказывал им столько веселых историй, сколько мог вспомнить, прилагая все силы, чтобы помочь илдиранам в трудный час. Он не был уверен, что это хоть сколько-нибудь помогло, но Вао’ш высоко оценил предпринятые Антоном усилия.
Наблюдая, как гости торопливо собирались, стремясь поскорее сесть в прилетевший за ними челнок, Антон думал о том, что заходящее солнце и оставляемый гостями город – метафора заходящей славы Илдиранской Империи. Правда, Вао’шу такое сравнение навряд ли понравится.
– Это место начинает напоминать мне кликисские руины, вроде тех, где провели так много времени за своими исследованиями мои родители, – сказал Антон.
– Маратха-Прима может представляться тихой, Хранитель Антон, но она отнюдь не мертвая и не пустая, – возразил илдиранский Хранитель памяти. – А через несколько лет, когда закончат Секонду, на Маратхе вообще никогда не умолкнут голоса многочисленных туристов.
– Для некоторых из нас, Вао’ш, шумные толпы – не обязательно хорошая вещь. Меня мало волнует то, что живу здесь, на изолированном аванпосту, надеясь только на себя – пока я могу продолжать изучение «Саги». Это то, ради чего я приехал.
– Никогда не понимал, почему люди придают так мало значения обществу, – признался Вао’ш.
Антон рассмеялся.
– По мне так и одного хорошего друга, как вы, вполне достаточно, – он похлопал Хранителя памяти по костлявому плечу. – Мы с вами сможем позаботиться о себе, Вао’ш… в любом случае.
Впереди Антона ждало так много работы.
И вот уже они стоят с маленькой командой тех, кто остался на Маратхе, наблюдая за отправлением орбитального пассажирского лайнера, несущего отдыхающих обратно к их жизни в перенаселенной Илдиранской Империи.
Вао’ш изучал темнеющее небо, медленно увядающую славу дневного света, когда половина планеты отдавалась во владение теням ночи.
Под куполом города лампочки и блазеры прогоняли любой намек на тень еще до того, как зайдет солнце. Маратха-Прима будет маяком во тьме, полным света и комфорта цивилизации.
Антон Коликос думал, что остаться здесь и рассказывать истории под звездным небом, пережидая месяцы темноты, было такой же хорошей идеей, как и травить байки у костра в летнем лагере. Идеальная обстановка!
– Это будет грандиозно, Вао’ш! – торжественно сказал он.
На противоположной стороне планеты молчаливые команды кликисских роботов продолжали никем не контролируемые работы, осуществляя свои собственные планы…
После того, как создания огня неожиданно атаковали гидрогов на Тероке, генералу Ланьяну и его адмиралам пришла в голову идея заполучить эти штуки в качестве союзников в войне. Во всех других стычках оружие EDF доказало только минимальную эффективность против врага, но «фаэрос» (как их называли зеленые священники) успешно уничтожили множество боевых шаров и прогнали нападающих.
Так как Тасия Тамблейн часто демонстрировала свои способности находить выход из самых экстремальных ситуаций, Ланьян выбрал ее для того, чтобы отправиться искать этих существ. Тасия с радостью приняла назначение, хотя не преминула спросить, почему это генерал Ланьян решил, что простой Скиталец подходит больше, чем другие эдди.
С тех пор, как столько офицеров и солдат погибло во время ошеломляющего разгрома у Оскувеля, Тасию вновь повысили в чине. Она теперь носила звание капитана. Под ее непосредственным руководством находилось шесть «мант», но генерал Ланьян пожалел для «дипломатической» миссии столько боевых кораблей.
– Мы не хотим угрожать этим созданиям, – сказал он. – Если мы придем на единственном корабле, тогда, возможно, огненные штуки будут более открыты для общения с нами.
Тасия приняла объяснения, но ситуация напомнила ей о Роббе Бриндле и его парламентерской миссии. Ее сильно опечалила смерть Робба, чувство потери оставалось, будто ледяная глыба на сердце, но Тасия должна была следовать своей Путеводной Звезде и найти способ забыть о гибели друга. Как всегда, она хотела прыгнуть выше головы, не сомневаясь, что в следующий раз планка поднимется еще выше.
