– Тогда я задам вопрос, – Антон крутил головой, упиваясь совершенством скульптуры и призматических объемов зданий вокруг него, таких великолепных – глаза просто разбегались. – Почему мою просьбу, наконец, удовлетворили? Я знаю, предыдущие письма были возвращены обратно.
Вао'ш улыбнулся.
– Меня впечатлил ваш способ представления себя, Антон Коликос. Ваше страстное прошение убедило меня, что мы с вами – братья по духу.
– Я… простите, даже не помню, что говорил.
Лицо историка окрасилось в теплые тона, мягкие как солнечный свет, разлитый в облачном небе.
– Вы назвали себя «хранителем памяти» человеческой истории, одним из немногих на Земле, кто знает древние поэмы и циклы легенд вашей расы. Я читал несколько легенд, когда-то привезенных вашими учеными, но чувствовал в них только сухой академический анализ. Нет глубины чувств, не создается представление о богатстве вашей собственной истории.
Но ваше послание выдавало в вас знатока с открытым сердцем, понимающего, что древние истории оставили след в глубине человеческой души и он до сих пор проявляет себя.
Казалось, у вас есть духовная связь с истинным ходом истории. Я думаю, что именно вы поняли бы нашу «Сагу».
С холма они полюбовались Дворцом Призмы, таким воздушным, по сравнению с ним Дворец Шепота на Земле казался просто сараем. В небо врастали сферы и купола, шпили и арки, прорезанные радиальными потоками семи рек.
Вао’ш явно наслаждался восхищением своего спутника.
– Пока я Первый Хранитель Памяти Мудреца-Императора, я живу во дворце Призмы. Вы разделите обитель со мной, – Антон потерял дар речи, чем привел Вао’ша в восхищение. – Пойдемте, Антон Коликос, сказочник, который, застыл в благоговейном молчании, не свойственном другим сказочникам!
– Извините! – пробормотал Антон.
– Мы будем учиться друг у друга изо дня в день, – успокоил его илдиранский историк.
– Здесь возникает другой вопрос, – улыбнулся Антон. – По пути сюда я слышал, как илдиране говорили о днях, неделях. Как вы измеряете время в мире под семью солнцами? Что значит «день» для вас, если свет дня никогда не исчезает?
– Это просто соглашение, перевод на стандарт, принятый на Земле. У нас существуют циклы активности и отдыха, подобные человеческим и примерно такие же по протяженности. Я могу употребить илдиранскую терминологию и указать на точные хронологические эквиваленты, если вам хочется… но, может быть, вам проще думать в ваших собственных терминах. Есть многое, что достойно изучения, зачем же заострять внимание на тривиальном?
– Некоторые из моих коллег одержимы тривиальностями вроде этой. Не способных увидеть лес за деревьями, как мы говорим.
Вао’ш скопировал любезную улыбку Антона.
– Интересная метафора. Я предвижу обмен историями и опытом их изложения, ибо хранители памяти всегда должны расширять свой репертуар.
Пока они шли к Дворцу Призмы, Антон продолжал болтать без умолку.
– Сказать по правде, мне не хватает где-то около миллиона достоинств.
– Давайте начнем с меньшей цифры, чем эта, – с поклоном ответил довольный Вао’ш.
Главный корпус грибной колонии высоко поднимался по массивному стволу вселенского древа, населенный теперь тысячами оккупантов. На бронзовом лице Рейнальда играла лучезарная улыбка, когда он стоял перед разноцветным троном Матери Алексы и Отца Идрисса. Он не знал, следует ли ему трепетать или с ликованием приветствовать их решение, но оно не было для него неожиданностью. Они уже не первую неделю на это намекали.
– Пойми, сын мой, – с нежной улыбкой говорила Алекса. – Ты очень хорошо подготовлен к такой ответственности. Разве это не лучшее время?
– Ты можешь быть гораздо более открытым и терпимым, чем твоя мать и я, – Идрисс поскреб квадратную бороду.– Мы очень гордимся тобой. Мы убеждены, ты будешь достойным преемником, так что пора тебе приступать. Удачи!
– О, он превзойдет нас с тобой, – Алекса положила ладонь на руку мужа. – Люди быстро привыкнут к такой перемене.
Рейнальд поклонился.
– Вы оба оставляете мне великое наследство, но почему вы решились на этот шаг столь внезапно?
– Мы просто поняли, что время настало, – повелительно и в то же время просто сказал Идрисс.
– Потому что в следующем месяце с дипломатической миссией прибывает Сарайн, – улыбка Алексы не скрыла ее волнения. – И неизвестно, когда она снова соберется навестить нас. Может не быть лучшего момента для проведения твоей коронации.
Глаза Рейнальда выпрыгнули на лоб от удивления.
–
– Да, и как плохо, что с нами в этот день не сможет быть Бенето! – невозмутимо ответил Идрисс.
Рейнальд предполагал, какими будут следующие несколько недель. Весь месяц уйдет на подготовку и репетиции. Нужно будет собрать народ со всего Терока. Его родителям эта суета доставит истинное наслаждение.
– Тогда, если это и есть причина, – со вздохом сказал Рейнальд, – лучше бы вы не позволяли моей сестре возвращаться!
