— Он разжег трубку и выпустил клубы дыма. — Я вовсе не собираюсь занимать место в правительстве дольше, чем это будет необходимо. Я хочу начать серию экспериментов с океаническими культурами, провести исследования других планет и астероидов этой системы, основать свой торговый флот и… Черт побери, я просто не в состоянии перечислить все свои планы! Но я не могу терять время, пока снова не стану лицом, не состоящим на государственной службе.
— Однако ты все же теряешь его, — заметил Петерс.
Хейм посмотрел в окно на море, солнце и небо.
— Что ж, — сказал он, — это стоит того, чтобы принести некоторую жертву. Здесь затронуто больше, чем только один этот мир. Мы закладываем основу… — Хейм сделал паузу в поисках подходящего слова, — основу адмиралтейства. Или, иными словами, космического министерства, которым будет управлять человек и которое будет охватывать всю вселенную.
Вошла служанка с подносом. Хейм был рад этому не только потому, что мог освежиться, но и потому, что ее появление давало возможность сменить тему. Он был не из тех, кто любит говорить о серьезных вещах. Человек делает то, что должен, и этого достаточно.
Девушка наклонила голову.
— К вам еще гости, мсье, — сказала она по-французски.
— Хорошо, — ответил Хейм. — Это, должно быть, Андре Вадаж с женой. Они тебе понравятся. Именно благодаря Андре мы вылезли из всей этой каши. Теперь он имеет возможность ублажать свою любовь к простору, доставшуюся ему в наследство вместе с генами цыгана, на ранчо в долине Борде площадью в десять тысяч гектаров. При этом он по-прежнему остается певцом, равным которому нет во всей Солнечной системе.
— Буду очень рад познакомиться, — сказал Петерс, провожая выходящую служанку оценивающим взглядом. — Знаешь, Гуннар, — пробормотал он, — кажется, я нашел вескую причину, объясняющую твое решение остаться здесь. Количество красивых девушек на Новой Европе просто ошеломляющее, и все они, по-моему, смотрят на тебя как на идола.
На лицо Хейма набежало мимолетное облачко:
— Боюсь, они здесь несколько иные, чем на Земле. Ну что ж… — Он поднял бокал. — Скэл!
— Шолом!
Оба встали, когда в гостиную вошла чета Вадаж.
— Бонвеню, — сказал Хейм, обменялся с другом рукопожатием, поцеловал руку Даниэль. Теперь он уже научился делать это только уважительно.
Удивительно, подумал он, глядя на девушку, как быстро заживает нанесенная ею рана. Жизнь, к сожалению, далеко не волшебная сказка, где рыцарь, победивший дракона, получает в награду принцессу. Ну и что из этого? Разве нашелся бы человек, пожелавший жить в мире менее богатом и разнообразном, чем этот? Ты распоряжался собой как кораблем — с дисциплинированностью, благоразумием и мужеством — и в конце концов нашел свою гавань. К тому времени, когда я, выполняя данное ей обещание, стану крестным отцом ее первенца, мои чувства к ней, вероятно, ничем не будут отличаться от чувств дяди по отношению к своей племяннице.
Нет, понял вдруг Хейм, ощутив, что сердце внезапно забилось быстрее, это произойдет еще раньше. Война кончилась. Теперь он мог послать за Пизой. И Хейм почти не сомневался, что вместе с ней или без нее к нему прилетит Джоселин.
«…Мудрость выше силы, однако бедная человеческая мудрость презирается, словно ее не слышат. Слова мудреца выше крика того, кто правит неразумными. Мудрость сильнее оружия войны, но один грешник может уничтожить множество добрых поступков».
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ЭКИПАЖ КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ «ГЕНРИ ХАДСОН»:
Кемаль Гуммус-луджиль — ракетный инженер, турок.
Джон Лоренцен — астроном с Луны.
Эдвард Эвери — психолог из Северной Америки.
Джоаб Торнтон — физик с Марса.
Тицус Хидаки — химик-органик из Маньчжурии.
Фридрих фон Остен — солдат-наемник, немец.
Мигель Фернандес — геолог, уругваец.
ЧУЖАКИ С «РОРБАНА»:
Силиш
Янусарран
Аласву
Джугау
Где-то щелкали реле, где-то бормотал про себя робот. Тревожные сигналы, постепенно раскаляясь, дошли до гневно-красного цвета, и сирена завела свой идиотский рев.
— Прочь отсюда!
Три техника бросили свои занятия и в поисках точки опоры уцепились за ближайшую стену. Пульт управления был красным ковром. Лишенные веса тела техников потянулись через заполненный гулом сирены воздух к двери.
— Убирайтесь, вы!..
Они выскочили раньше, чем Кемаль Гуммус-луджиль замолчал. Он сплюнул им вслед, ухватился за кольцо в стене и подтянулся к пульту.
РАДИАЦИЯ, РАДИАЦИЯ, РАДИАЦИЯ — завывала сирена. Радиация достаточно сильная, чтобы пробить защиту, ионизировать воздух в машинном отделении и заставить контрольные приборы сходить с ума. Причем она все усиливалась — Гуммус-луджиль был достаточно близко к измерительным приборам, чтобы прочесть их показания. Интенсивность излучения нарастала, но он пока мог оставаться тут без особой опасности.
