— Не понимаю, почему они не гонятся за нами как бешеные? — встревоженно пробормотал он.
— Я ведь уже говорил, как все получилось. Просто они еще не догадались, что мы выберем этот путь. Кроме того, у них там сейчас суматоха, как в публичном доме по утрам в понедельник, после того, что я сотворил с Синби.
Тем не менее Хейм был рад оставить препятствия позади и погрузиться в воду. Погрузившись на максимально допустимую глубину, он задал автопилоту курс на юго-восток и принялся стаскивать мокрую одежду.
Вадаж с благоговением смотрел на него.
— Гуннар, — в его голосе послышались слезы, — я напишу об этом балладу, и, даже если она не очень удастся, ее будут петь и через тысячу лет. Потому что твое имя будут помнить очень долго.
— Чепуха, Андре. Не заставляй мои уши краснеть.
— Нет, я просто говорю то, что есть. Неужели ты все настолько продумал заранее?
Хейм включил обогреватель, чтобы обсушиться. Океанская вода, со всех сторон окружавшая судно — темно-зеленая, населенная множеством причудливых рыб, которые то и дело мелькали поблизости, — должна была рассеять инфракрасное излучение. Хейма охватило непреодолимое чувство возвращения домой, словно он опять стал мальчишкой, проводящим все свободное время на морях Геи. На некоторое время это чувство вытеснило все остальные. Хрупкость и незавершенность триумфа станут видны ему позже. Сейчас же Хейм упивался им.
— Ничего я не продумывал, — признался он. — Идея возникла сама собой. Синби ужасно хотелось… чтобы мы стали друзьями или что-то в этом роде. Я уговорил его посетить Бон Шанс, надеясь, что, может быть, там подвернется какой-нибудь случай, который можно будет использовать для побега. Мне пришло в голову, что, вероятно, никто из его банды не умеет плавать, поэтому набережная казалась самым подходящим местом для попытки. Я попросил взять и тебя, потому что мы могли говорить по-немецки у них под носом. А потом я исходил из того, что вдвоем у нас шансы увеличиваются вдвое.
С Вадажа всю почтительность как рукой сняло, едва он услышал про немецкий. На его лице появилась ехидная ухмылка:
— Да уж, такого ужасного «Цвайндойч» я в жизни не слыхивал. Лингвистом тебе не быть.
Воспоминание больно ударило по самолюбию Хейма.
— Ага, — сухо сказал он и, стараясь хоть немного продлить миг искренней радости, быстро продолжал: — Мы уже были там, когда я подумал, что, если бы мне удалось столкнуть в воду Синби, охранники бросились бы спасать его, так что некому было бы стрелять в нас с берега. Вот если бы и ты не умел плавать, это была бы веселенькая работка — спасать еще одного неумеющего.
— Так ты думаешь, он утонул?
— Надеяться никому не воспрещается, — сказал Хейм с меньшей долей равнодушия в голосе, чем ему бы хотелось. — Меня бы не удивило, если они потеряли по меньшей мере пару воинов, выуживая Синби из воды. А его самого мы вряд ли видели в последний раз. Даже если он и в самом деле утонул, они, вероятно, сумеют доставить его в реанимационную камеру, прежде чем начнется разложение мозга. Во всяком случае, до тех пор, пока он не вернется в строй, врагам будет нелегко разобраться во всей этой путанице. Дело даже не в том, что без него они не смогут наладить организацию. В течение некоторого времени им просто не удастся найти верное направление своей деятельности, во всяком случае, той, которая касается нас. Это время мы используем для того, чтобы забраться подальше в море и вызвать на связь де Виньи.
— Ну… Да, разумеется, они могут выслать за нами флайер. — Вадаж откинулся на спинку с улыбкой кота, сидящего возле клетки с канарейкой. — Прекрасная Даниэль увидит меня еще раньше, чем ожидает. Но не слишком ли смело с моей стороны говорить, что она ожидает этого?
В Хейме поднялась волна гнева.
— Чтоб тебя укусила бешеная собака, безмозглый тупица! — прорычал он. — Здесь тебе не пикник. Наше счастье, если удастся предотвратить катастрофу.
— Что… что… — Вадаж вздрогнул и побледнел.
— Гуннар, что я такого сказал…
