— Приготовиться к подъему, — скомандовал он и, неуклюже двигаясь в скафандре, положил руки на пульт.
Озеро закипело. Волны захлестнули берега. Среди деревьев пронесся вздох, и из воды поднялся «Мироэт». На мгновение его громадное тело заслонило солнце, потихоньку подползавшее к луне, испуганные животные бросились в чащобу. Затем, плавно набирая скорость, корабль устремился в небо. Еще долго грохотал расколотый им воздух. Даниэль и Медилон Иррибарн зажали уши руками. Когда очертания корабля исчезли из виду, они бросились друг к другу в объятия.
— Радар, докладывайте! — рявкнул Хейм сквозь гул и вибрацию.
— Пусто, — сказал Вадаж.
Корабль поднимался все выше. Оставшийся внизу мир стал крохотным, изогнулся дугой, облака накрыли его курчавой шапкой, а океаны окрасили в синий цвет. Небо потемнело, блеснули звезды.
— Сигнал по общей волне, — раздался голос Вадажа. — Должно быть, нас заметили на «Юбалхо». Отвечать?
— Нет, черт побери! — ответил Хейм. — Все, что мне надо, — его позиция и вектор.
В пустом корпусе «Мироэт» звук, словно попадая в ловушку, повсюду отдавался гулким эхо, так что с носа до кормы прокатывался грохот. Хейм слышал непрерывный звон, пульс бился в голове, стекло шлема дребезжало.
— Не могу его найти, — сообщил Вадаж. — Должно быть, он далеко.
Но он нашел нас, подумал Хейм. Что ж, у него там детекторные операторы экстра-класса. А мне пришлось обойтись тем, что нашлось в лагере. Для набора специально обученных людей не было времени. Должно быть, он так далеко, что ему пришлось бы некоторое время преследовать нас, набрав при этом скорость, не адекватную для его ракет. И он решит, что его долг — оставаться на месте. Если я ошибаюсь в первом или во втором, значит, мы подняли свой последний бокал.
Хейм ощутил вкус горячей и солоноватой крови, и лишь тогда до него дошло, что он прикусил язык.
Они летели все дальше и дальше. Новая Европа становилась все меньше среди теснящихся звезд. Мало-помалу в поле зрения возникла и выросла Диана.
— Капитан — радиорубке. Забудьте обо всем на свете. Наведите мазер и подключите меня к линии. — Хейм потянулся за лежащими на полке навигационными таблицами. — К тому времени, когда вы как следует разогреетесь, я подготовлю для вас все цифры.
Если нас прежде не сотрут в порошок, добавил он про себя. Только бы мне успеть. Большего я не прошу. «Лиса» надо предупредить во что бы то ни стало. Хейм размотал ленту с вереницей чисел.
В своей каморке Вадаж, окруженный со всех сторон приборами, глядевшими на него точно глаза троллей, торопливо нажимал клавиши. Он не был специалистом в этом деле, но компьютер космосистемы заранее запрограммировали для него. Все, что теперь ему оставалось, это вводить данные и нажимать повелительный «ввод». Одна из башен открылась в безвоздушное пространство. Из нее показалась скелетообразная голова передатчика, высунувшаяся словно для того, чтобы взглянуть на вселенную. Плотный пучок радиоволн устремился к Диане.
Здесь могли возникнуть различные неточности. Диана двигалась по орбите примерно в 200 000 километров с другой стороны Новой Европы, а «Мироэт» еще расширял эту пропасть в результате того, что скорость его неуклонно возрастала. Но компьютеру и контролируемому им двигателю такое было не впервой. Дисперсия волнового луча достаточна для того, чтобы охватить весьма широкий спектр ко времени достижения им района, в котором находилась цель. Кроме того, этот луч обладал достаточной суммарной энергией, чтобы его амплитуда к тому времени все еще была выше уровня шумовой.
Замаскированный под маленький метеорит — по виду обыкновенный камень среди тысяч таких же камней, где-то на склоне кратера застыл в ожидании прибор, установленный людьми с катера. Но вот сигнал поступил. Прибор — обыкновенный микроволновый ретранслятор, каких полно на каждом космическом корабле, работающий на солнечной энергии, — усилил принятый сигнал и передал его в виде волнового луча следующему объекту, расположенному на зазубренном горном пике. Тот, в свою очередь, передал его следующему и так далее, по цепочке, охватившей весь неровный пустынный диск. В цепочке было не так уж много звеньев. Горизонт на уровне человеческого роста равен на Диане приблизительно трем километрам, а с горной вершины — гораздо больше, и последний транслятор достаточно установить на самом краю полушария, которое никогда не бывает обращено к Новой Европе.
Оттуда луч снова устремился ввысь, преодолел около 29 000 километров и уткнулся в «Лиса».
