– Что это с ним? – поинтересовался вахтенный – матрос-музыкант Сандер. Хаген лишь плечами пожал. – Я ни разу не видел его таким пьяным.
– Капитан ещё не вернулся? – спросил пересмешник, чтобы сменить тему. Крейн, мрачный и решительный, ушел сразу же, как только «Невеста ветра» причалила.
Вахтенный покачал головой.
– Нет. Не удивлюсь, если он вернется утром. Они с Лайрой давно не виделись…
Да уж, им есть о чем поговорить – и в этом имеется его собственная заслуга. Хаген никак не мог отделаться от ощущения, что послание принцессы Ризель было доставлено не по адресу, хоть она и заявила напрямик: «Скажи Кристобалю Крейну, пусть остерегается черных кораблей». Но черные фрегаты представляли угрозу именно для Лайры, его шаткого престола, его призрачного королевства! Здесь крылась тайна, в которую пересмешника не посвятили, и себе он твердил, что именно из-за этого остался на борту «Невесты ветра».
– Как-то беспокойно на душе, – вдруг сказал Сандер, отрешенно глядя в темноту. – Даже Океан встревожен…
– Ты о чём? – насторожился пересмешник. – Океан… встревожен?
– Как, ты разве не знаешь? – матрос посмотрел на него с искренним удивлением. – Те, кто первый год на фрегате, всегда слушают океан, да и потом тоже… Иначе можно с ума сойти… погоди-ка! Тебя что, никто этому не научил?
Хаген покачал головой, чувствуя себя очень глупо. Удивление во взгляде Сандера превратилось в сочувствие.
– Ой-ой… – пробормотал он смущенно. – Ну мы-то ладно, побоялись… а что же капитан? Ничего не понимаю…
– Объясни сейчас, – попросил магус. – Лучше поздно, чем никогда.
– Что тут объяснять… – Сандер, казалось, успел пожалеть о своей болтливости – как будто испугался, что капитан на него рассердится. – Когда «Невеста» лезет в голову без спроса, нужно ладони положить на планшир или на переборку… закрыть глаза и попытаться услышать тишину. Всё. Попробуй, короче, и сам поймешь.
Пересмешник хмыкнул: разыгрывают его, что ли? Море тихонько шуршало за бортом и вовсе не казалось беспокойным. «Когда „Невеста“ лезет в голову без спроса…» А она и не вылезала оттуда. Порою Хагену казалось, что у него появилась вторая тень, отчаянно наглая и бесцеремонная. По желанию тени он то просыпался посреди ночи в холодном поту, то засыпал в полдень, на потеху матросам; она могла в любой момент лишить его зрения и слуха, перепутать цвета, сделав морскую гладь ослепительно белой, а собственные паруса – кроваво-красными.
«Заступница… как я устал от всего этого!»
Шершавый планшир под его ладонями сделался гладким и горячим, волна тепла прошлась от кончиков пальцев до плеч. Такое бывало в первые дни на борту, и всякий раз его будто подхватывало мощное течение, из которого невозможно было вырваться. В этом течении были голоса, обрывки снов, чужие лица…
И внезапно фрегат замолчал.
Мгновение спустя Хаген до смерти перепугался, что оглох – такая настала вокруг мертвая тишина. «Невеста» как будто отвернулась от своего строптивого матроса, оставив его наедине… с кем?
…первые же звуки безмолвного голоса океана заставили все кости в теле Хагена завибрировать в унисон. Сердце пересмешника забилось часто и неровно, он судорожно вдохнул – и удивился, что воздух остался воздухом, а не превратился в морскую воду. Такое ему доводилось раньше испытывать лишь во время сильного шторма, но…
…ветра не было. Поверхность воды, сделавшись удивительно гладкой, мерцала в свете луны. Каама исчезла, растворилась в темноте; «Невеста» застыла на грани двух стихий, бросая дерзкий вызов обеим, и уже в следующий миг…
…мысли Хагена, будто водомерки, скользнули по лунному зеркалу – сразу во все стороны. Древняя и могучая сущность Океана коснулась его лишь мимоходом, невзначай, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы пересмешник объял город, бухту, остров и близлежащие острова, устремился вдаль, за горизонт – познавать безграничность стихии, для которой великие и малые царства были песчинками. Но этого Океану показалось мало, и он показал Хагену, что весь мир…
…а вокруг – тьма, безмолвие и холодные звезды.
«Заступница, пощади!..»
Но прошла ещё целая вечность, пока Светлая Эльга услышала его мольбу.
– Мы там, где звездный свет, – нараспев произнес Сандер, будто не замечая, что произошло. – Мы там, где неба нет, а есть лишь отраженье моря… Ничего, в первый раз всегда тяжело. На экваторе было страшнее, разве нет?
Хаген спрятал лицо в ладонях, не отвечая. Впрочем, Сандер был совершенно прав и они оба это знали.
– Ты, наверное, сейчас думаешь о том, что надо бы сбежать отсюда поскорее, – сказал матрос. – Капитан тебя не станет удерживать… на борту «Невесты» остаются только те, кому здесь хорошо. Но ты уверен, что хочешь уйти?
– Нет, – честно ответил пересмешник. – Я ни в чем не уверен.
– Тогда спроси совета у неё… у «Невесты». Она уже не кажется такой страшной?
