Умберто шел на казнь, то и дело спотыкаясь, обжигая ступни о не застывшую до конца лаву. Пахло гарью, и дым становился всё гуще, но молодой моряк ничего не видел и не чувствовал. Перед ним проплывали образы недавнего прошлого, чужие воспоминания: жестокая битва на борту «Невесты ветра», череда смертей, и под конец – Хаген, лежащий на палубе в луже собственной крови… Джа-Джинни сражается один против шестерых противников и – удивительное дело! – готов вот-вот отправить их всех к Великому шторму, но как раз в этот миг сверху на него падает сеть…
И Эсме, Эсме, Эсме – далеко, одна среди врагов, совершенно беспомощная.
Когда они добрались до обезлюдевшей пристани, «Невесты ветра» у причала не оказалось, и Умберто ничуть этому не удивился – он же видел смерть Хагена, а это означало, что их корабль захватили и отправили в Аламеду под присмотром оставшихся двух черных фрегатов и неизвестного количества обычных кораблей, лишь игравших роли мирных торговцев в не менее мирном порту. «Мы остались без „Невесты“, Кристобаль!» – по старой привычке проговорил Умберто мысленно, совсем не ожидая, что Крейн обернется… но он обернулся.
Иное пламя погасло не до конца, оставив свой отблеск в полубезумных разноцветных глазах. Все остальные нечеловеческие черты исчезали и того медленней: прошло много времени, прежде чем лицо магуса смягчилось, а место страдальческого оскала заняла еле заметная печальная усмешка. Он подошел к самому краю причала и, глядя на приближающуюся смелую лодочку, летящую над волнами словно на крыльях, произнес вполголоса:
– На этом, пожалуй, историю Кристобаля Крейна можно закончить, написав на его могильной плите что-нибудь в этом духе: «Он был пиратом и умер как пират, забрав с собой на тот свет немало врагов, но и погубив при этом всё, что любил»…
… – Как же ты могла быть со мной так жестока? – спросил Джа-Джинни. – Мы столько времени провели рядом, ты могла бы хоть намекнуть!
– Ты не услышал и не увидел моих намеков, – ответила Лейла, рассмеявшись. – Да это и было бы неправильно.
– Почему?!
– Потому что я не такая, как ты. – Она взмахнула белыми крыльями. – Мы разные, видишь? И я не знаю ничего о своем прошлом – не помню.
– Ну вот… – Он улыбнулся и, протянув руку, осторожно провел по её крылу кончиками пальцев. – А говоришь, мы разные…
Весь путь от Эверры до Аламеды Джа-Джинни проделал в трюме одного из имперских фрегатов – связанный по руками и ногам, с опутанными сетью крыльями. Он горой черных перьев лежал на грязном полу и только глухо шипел на тех, кто приносил сухари и воду; в последнюю, должно быть, что-то добавляли, потому что после нескольких глотков он всякий раз погружался в полудрему. «Гордись! – не преминул бы пошутить Кристобаль Крейн. – Ты вызываешь у них страх, даже будучи совершенно беззащитным!»
Так сказал бы капитан, но он был далеко…
«Прости, Кристобаль, я подвел тебя!»
В редкие периоды просветления крылан мучительно скрежетал зубами в бессильной ярости, кляня себя за беспечность: как он мог забыть о галерее? Именно оттуда упала сеть, именно оттуда спустились имперские служаки, и было их всего-то двое. Он в одиночку отправил к Великому шторму полтора десятка врагов и ещё стольких же вынудил обратиться за помощью к целителю, но два безоружных хитреца превзошли его сноровку и сделали нечеловеческую силу бесполезной. Где же они так быстро раздобыли сеть? Впрочем, ответ на этот вопрос вряд ли утешил бы самолюбие крылана: Джа-Джинни провел слишком много времени рядом с Крейном, чьи сумасбродные авантюры всегда – ну, почти всегда – заканчивались удачно, и отвык проигрывать.
Теперь он здесь, и Крейн до сих пор не сумел ничего предпринять, чтобы выручить своего друга. Быть может, пламенный магус тоже схвачен или вовсе убит? Нет, Джа-Джинни по-прежнему ощущал связь с «Невестой ветра», хотя капитан ни разу не обратился к нему мысленно – значит, «Невеста» слишком далеко. Поначалу крылан обрадовался – чего стоит его жизнь по сравнению с жизнью фрегата? – но потом неизвестность вновь начала терзать его острыми когтями.
Был ли Вейри Краффтер искренен на этот раз или опять солгал?
Удалось ли Хагену отбить атаку «цепных псов»?
И, самое главное – где Эсме?..
– Эй, птица! – как-то раз крикнул матрос, сунув вихрастую голову в отверстие люка. Этот парень был из особо пугливых и предпочитал держаться подальше от странного существа. – Велено передать, что мы прибыли на место. Скоро тебя заберут!
– Прибыли куда? – спросил Джа-Джинни. Он так давно не говорил вслух, что едва узнал собственный голос – тот сделался скрипучим, как несмазанная дверь. – В столицу?
Прежде чем исчезнуть, матрос удостоил узника лаконичным ответом – да, они подходят к Аламеде. Крылан зажмурился, глухо застонал: какое унижение! Вернуться туда, где ему так жестоко объяснили разницу между рабством и свободой, вернуться по-прежнему в цепях! Он даже знал, что скажет Капитан-Император, увидев свою мятежную игрушку: «За без малого двадцать лет ты всё ещё не понял, что рожденный в неволе там же и умрет?»
Ну, или что-то в этом духе…
