Звёздный огонь полностью

Алхимик тяжело вздохнул.

– Я получил четкий и недвусмысленный приказ молчать, Ваше Высочество. Вы лучше всех знаете, что нарушить его невозможно, равно как и обойти.

– А если я тоже прикажу?

– Вот когда вы станете Императрицей… – Ворон не успел договорить, потому что у крылатой музыкантши внезапно лопнула струна на гитаре. Это был знак, предупреждение – уж слишком опасным становился разговор принцессы и мудрейшего из Бдительных.

– Три тысячи кракенов! – пробормотала Лейла себе под нос, мрачно разглядывая строптивый инструмент. – Мне здесь не нравится и я хочу домой, но как будто это кого-то интересует…

Фаби могла бы сказать то же самое.

…Земля, камень, железо.

Она лежит, придавленная ужасной тяжестью, и не может пошевелиться. Темно. Холодно. Тихо. О-о, Заступница, где же ты? Если это и есть посмертие, то оно стократ хуже самых страшных сказок о царстве Великого шторма. Пусть будут кракены и мерры, пусть ураганы сталкиваются на просторах бескрайнего океана, тратя в бесцельной битве силы, которых хватило бы на сотворение нового мира, пусть будет что угодно – но только не лишенное времени место, населенное спящими тварями, ожидающими своего часа. Они рядом, они близко: хоть вокруг темно, она всё-таки чувствует подле себя бесчисленные шипы, клешни, иглы, лезвия. Яшмовый дворец не знает, что под ним таится воплощенная смерть и ждет.

Ждет.

Она лежит, ощущая своё металлическое тело, подобное тысячам других, спрятанных в этих мрачных пещерах, и больше всего боится, что сон и явь когда-нибудь поменяются местами.

…– Ваше Высочество, пора идти.

– Да-да, я сейчас… – откликнулась Ризель.

Принцесса стояла у открытого окна, ветерок колыхал её белые волосы. Фаби послушно отступила и вдруг подумала, что ощущение тяжести, столь хорошо знакомое ей по кошмарным видениям, Ризель отнюдь не чуждо: на эти хрупкие плечи давила всем своим весом огромная Империя.

«Отчего она выбрала меня? Я ведь ничем ей не помогаю, не могу поддержать ни словом, ни делом. Любая служанка справилась бы не хуже! Мне так тяжело быть с ней рядом и молчать…»

Что же привлекло внимание Её Высочества за окном? Круглые крыши, пушистые ветви сосен, серое небо с заплутавшей черточкой-птицей…

– Хочешь, я отпущу тебя домой?

Сердце забилось воробьем в ладонях. Домой? Насовсем?! Как же…

– Я могу. – Ризель улыбалась – еле заметно, но это и была её настоящая улыбка, а не маска для почетных гостей. – Только скажи. Тебе ведь тяжело, я чувствую.

Домой…

Нынче вечером во дворце собрались посланцы кланов, когда-то подписавших союзный договор с Капитаном-Императором. Ворон, Чайка, Скопа, Ястреб, Орел… и Воробей. Фаби не знала, о чем они намеревались совещаться, её волновало лишь одно: кого из родных доведется встретить в самом скором времени? Наверное, это будет Альд, старший брат. Отец вряд ли оставит остров ради того, чтобы в очередной раз превратиться в мишень для придворных насмешников. Кто бы это ни был, Фаби ждала встречи всем сердцем, и как бы ей хотелось уехать с ними домой, позабыв о Яшмовой твердыне, как о кошмарном сне!

– Ваше Высочество, пора… – сказала она. – Время!

Где-то под высокими сводами эхо подхватило последнее слово и принялось с ним играть: «Время… время… бремя…»

– Ты права, – проговорила Белая Цапля. – Идем.

Длинный подол белого платья зашуршал по мраморной лестнице. Фаби поспешила за госпожой, но всё-таки успела напоследок оглянуться – за их спинами остался узкий лоскут мерцающего света, – и внезапно подумала о том, что во дворце нет ни одного окна, из которого был бы виден океан. Только залив, да и то не весь.

Подруга принцессы лишь сейчас поняла, как сильно ей не хватает открытой воды.