Звёздный огонь полностью

— Кристобаль, — вдруг сказал Лайра, — мне кажется, твой новый соратник в недоумении.

Пересмешник насторожился.

— Я, признаться, тоже, — хмыкнул Крейн. — Может, откроешь секрет? Зачем ты попросил позвать Хагена?

— О-о, так тебя зовут Хаген! — Камэ лучезарно улыбнулась. — Кристобаль весьма редко берет в команду новичков… ты, должно быть, совершил нечто особенное!

— Да уж, нечасто магусы оказываются среди пиратов! — поддакнул Лайра, и его сестра удивленно подняла брови. — А просил я вот из-за чего. Скажи, тебе не доводилось слышать о некоем Пейтоне Локке?

Пересмешник сглотнул…

В комнате темно и тихо, лишь мерно тикает в дальнем углу какой-то механизм подозрительного вида. Трисса говорила, что это часы — такие же, как на главной башне Фиренцы, только маленькие, — но отчего-то эта конструкция его пугает, и пока что подходить к ней ближе совсем не хочется.

«Тебе плохо, мальчик мой? Выпей воды!»

…и на мгновение ему показалось, что во рту ощущается горький привкус.

— Странный вопрос… Ваше Величество, — проговорил оборотень ровным голосом. — Вы же знаете, кто я. Пейтон Локк приходится… приходился мне дядей. Э-э… если желаете точного ответа, то он был двоюродным братом моей бабки.

— Был?! — Лайра подался вперед, жадно ловя каждое слово. — Выходит, он умер? Ты уверен?

«Выпей воды, и всё пройдет…»

— Он… э-э… отравился. Случайно. Экспериментировал, пытался создать новый яд — и, можно сказать, преуспел. Только вот противоядие сделать не удалось…

— Яд! — Камэ сморщила нос. — Подлая штука! Зачем понадобилась такая отвратительная вещь?

Хаген изобразил вежливую улыбку.

— Разве вы не знали, моя госпожа, что Пересмешники — клан шпионов, воров и убийц? Если нужно незаметно что-нибудь разузнать или выкрасть, то нанимают кого-нибудь из семейства Локк. Нет такой крепости, куда мы не сумели бы проникнуть, и нет такого замка, который смог бы нас остановить. Когда кого-то нужно тихонько устранить… убить… то опять-таки зовут пересмешника, потому что только мы можем сделать так, что жертва примет яд из рук, которые считает знакомыми, и выпьет его по доброй воле. И если совершенно здоровый человек или магус вдруг умирает от какой-нибудь странной болезни… кто знает, не обошлось ли и здесь без пересмешника?

Он перевел дух и понял, что Камэ растерянно моргает, не в силах вымолвить ни слова, а все остальные смотрят на них и тоже молчат. Первым заговорил Лайра:

— Поздравляю! — сказал он насмешливо. — Смутить мою сестру удается немногим, а у тебя получилось с первого раза. Но скажи, точно ли пройдоха Локк мертв? Вы, оборотни, горазды возвращаться с того света.

— Он умер у меня на глазах.

— Восхитительно! — Лайра даже не пытался скрыть свой восторг. — Лучшего подарка судьбы и придумать трудно. Я даже не стану просить у тебя прощения, потому что твой покойный дядюшка чуть было не разрушил дело всей моей жизни.

— Я, кажется, понял… — негромко проговорил Хаген. — Речь о некоем письме, которое подменили, так? Тогда могу обрадовать вас ещё кое-чем. Все прочие участники этой истории тоже… получили по заслугам.

— Что за письмо? — требовательно вопросила Камэ, заглядывая в лицо брату. — Я ничего об этом не знаю!

— И не узнаешь, — отмахнулся Лайра. — Дело прошлое. Что ж, Хаген, ты принес мне воистину радостную весть, благодарю.

— К вашим услугам! — Пересмешник кивнул. Отчего-то ему показалось, что они и впрямь находятся не в Кааме, а в Яшмовом дворце — такой напряженной вдруг стала обстановка за столом. — Мне уйти?

— Ни в коем случае! — торопливо возразил Лайра. — Останься.

«Слишком много тайн, — подумал Хаген, — а это плохо влияет на аппетит». Но он покорился, поскольку не нашел в себе силы возразить. Постепенно гости и хозяева разговорились, а потом слуги принесли новые блюда, но у пересмешника не было настроения болтать, да к тому же еда на тарелке показалась ему подозрительной.

Вдруг она отравлена?..

«Успокойся».

Он поднял голову и встретил взгляд капитана — Крейн смотрел пристально и с явным сопереживанием. Конечно, феникс ведь всё знает… нет, не так. Он чувствует, поэтому должен понимать, что испытывает сейчас Хаген. От воспоминаний, которые Лайра пробудил своим вопросом, сделалось так больно, что впору напиться или даже попросту броситься в канал, а не принимать участие в светской беседе, притворяясь, что всё в порядке.

Ему захотелось встать и уйти, наплевав на последствия…

«Останься».

«Слушаюсь, капитан, — сказал пересмешник про себя. — Хоть мне и тошно!»