Его я почувствовал. Другого противника. Когда понял, что меня избрал целью этот нелюдь, ужас обуял меня. От этого ослабли все конечности. Я не спрыгнул с высоты падающего палача, как он ожидал, а – стёк, как сопля. И именно этим спас себя – удар чемпиона пришёлся не в меня, а в тело убитого мною палача.
А я, усилием воли и медблока «Кабши», вновь обрёл контроль над своими ногами и руками. А главное – над собственным разумом.
Яростью! Яростью – изгнав страх из себя!
«Мерзость! Сатанисты! Культисты! Чернокнижники! Мерзость! Ненавижу! Ненавижу!» – клокотало во мне.
– Убью! – прошипели мои губы.
Бью локтём в коленный сгиб великана – я же в низкой стойке от того, что стёк на землю, как шлепок яблочного пюре. Так меня учили в рукопашке. Если противник выше и массивнее – лишай его манёвра. А палач – сильно выше и сильно тяжелее. Сработал выработанный автоматизм. Но я – забыл про свой интегрированный клинок с режущей плазменной кромкой. Я чуть не отсёк палачу ногу. И едва успел выпрыгнуть из-под падающего шкафа этого мутанта-переростка.
Упал он эпично! Пока я тупил и получал извращённое эстетическое удовольствие от вида падающего врага, Асара, как дикая кошка, запрыгнула палачу на грудь, помогая ему упасть, упёрла свой плазменник под нижний срез его шлема и разрядила оружие. Перегретая плазма пробила относительно тонкую защиту в подшлемном стыке, выжигая палачу – горло, шею, позвоночник и затылок.
– Бежим! – кричит Асара, спрыгивая с поверженного легионера.
Бежим! Бегу, ведомый девушкой. Как оказалось, это мой непутёвый «боевой клич» вывел её из ступора. Но её боевой комплекс не позволял такие многометровые прыжки, как наши с Ваней нанокостюмы Тони Старка. Потому она успела только к самой развязке. Так вот, пока мы с Асарой возились с двумя легионерами, Ваня своим мечом-кладенцом покрошил в фарш остальных. И теперь догонял нас теми самыми огромными, многометровыми прыжками.
Просто Ваня задержался собрать трофеи.
Я опасался, что мы станем зайцами, загоняемыми стаями гончих. Но этого не случилось. Стоило нам отбежать буквально на десяток кварталов, как Ваня перешёл на шаг.
Как позже пояснил тот же Ван Бол, стычки и разборки между дикими – не исключение, а скорее обыденность. С дисциплиной у них не всё гладко. И если внутри подразделения дисциплина у них стальная, то между отрядами – вечная грызня. Анархисты, что с них взять? Потому наша атака на проповедника и палачей выглядела как обычное, в среде этих варваров, мародёрство.
Но всё это я узнал позже. А сейчас шёл дергаясь. С нервами – натянутыми, как расщеплённые струны гитары.
Встречные мародёры сходили с нашего пути. Теперь не только наш ручной огр, но и мы с Асарой были по уши в крови. Выглядели мы – настоящими демонами из преисподней.
Натыкаемся на «фильтрационный лагерь». Сотни людей, десятки из них – в боевой экипировке и со знаками принадлежности к силам самообороны, сидели под охраной мародёров.
Ваня держит меня за шею, Асара – за руку. Как самого психованного.
Но я – спокоен. Тот самый «очищающий огонь», последующая схватка, все эти взрывы эмоций во мне – выжгли меня. Дотла. На пленных смотрю с полным равнодушием.
Тем более что им, пока по крайней мере, ничего не угрожает. Просто сидят на обломках. Пусть и под прицелами дробовиков и игольников. А конвоиры даже переговариваются с пленными.
Как будто и не было того безумия на той площади. Обычная картина войны. Как будто «очищающего огня» – не было. Будто это был мой, лично мой, индивидуальный кошмар.
Ходко идём. Идём мимо блокпостов мародёров. Ваня с ними даже перекрикивается. Дорогу спрашивает. Обстановку. Мародёры охотно отвечают.
И из их ответов становится понятна вся безрадостность положения сил самообороны.
Войска самообороны – окружены. И кольцо окружения сжимается под давлением превосходящих сил мародёров. Отряды самообороны действуют только вылазками, подземными ходами выходя в тылы и на коммуникации мародёров. На большее сил, видимо, нет. Именно поэтому всюду – блокпосты.
Именно поэтому мародёры и лезут в любую дыру в земле, а не потому что – тупые. Им надо найти вход в подземелья самообороны.
А к потерям они относятся философски. Смерть в бою для них предпочтительнее тихого угасания от голода, холода и вечного головокружения от бедного кислородом воздуха их лоханок в Пустоте.
Голодом и объясняется то, что среди всех обшаренных нами трупов мародёров и легионеров не было ни крошки съестного. Они не то что сразу съедают всё, что находят, но и пьют кровь поверженных врагов. Так что Ваня не один такой «вампир». Они все такие. Многие бродят с окровавленными мордами. Если бы не смертная казнь на месте за каннибализм – трупы уже жарили бы.
