— Присаживайся, Ори, — в кабинете у инспектора или кто он там на самом деле — кроме рабочего стола оказалась еще и кофе-зона. Изогнутый невысокий диванчик и отдельные пуфу-сидушки. И круглый столик: такие на Земле именуют «журнальными». — Тут у меня всякие конфеты и печеньки. Чай будешь?
— Буду, — подумав, не стал отказываться я. — Только можно сразу к делу? Неизвестность… нервирует.
— Официально тебе заявляю: у СБ республики Сто Миров и в частности нашего регионального офиса претензий к тебе, Коррен Талани — нет, — голос взрослого неожиданно затвердел, приобрел особенный, одновременно жесткий и официальный оттенок. Я аж вскочил, хотя и не собирался.
— Пробирает, — признался я. И переспросил. — То есть, я вне подозрений и могу быть свободен? Вот так просто?
— После того, как мы убедились, что ты не замаскированный под ребенка карлик-агент — да, — тепло улыбнулся хозяин кабинета. Я даже не сразу сообразил, что это не шутка. — Правда, просто отпустить мы тебя не можем, уж извини. Ты несовершеннолетний, так что придется ждать опекуна, который тебя заберет.
— Опять интернат, — я поморщился.
— Сравнил, тоже мне, — хмыкнул спецслужбист, показывая, что мою биографию подняли и изучили не менее пристально, чем у остальных участников расследования. Причем данные, судя по всему, хранятся централизованно: до Бруаса так быстро не добраться. — Где заштатный фрипорт и где планета-сателлит! Да и пробыл ты там в качестве ученика меньше суток.
— Ваша правда, — мне ничего не оставалось, как признать его правоту.
— Да, хочу тебя предупредить: никому не говори про сервер, — словно вдруг вспомнил Чед. Да-да, так и поверю, что у него память отшибло. — Подписку мы с тебя взять не можем, она будет юридически ничтожна из-за твоего возраста. Но поверь: иск за распространение клеветы, поданный от лица планетарной администрации Карманута твоей приемной матери не выиграть. В итоге тебя у неё отберут и засунут в специнтернат. И сестру твою — тоже. Вот туда действительно лучше не попадать. Это не угроза, ты не думай. Наоборот, я пытаюсь тебя и твою семью защитить. Ну, насколько наша контора это может сделать.
— Я думал, эСБэ республики почти всесильна, — это была не лесть. Так, небольшое преувеличение.
— Если б, — мой собеседник сам тиснул конфету из миски, едва заметно скривив губы. — Будь так — и всей этой истории не было бы. И годовую премию не срезали бы у всего карманутского подразделения. Но дело даже не в нашей, скажем так, неспособности что-то сделать. Есть и законодательные ограничения. Например, мы не имеем права защищать одаренного до гениальности ребенка, даже если тот попросит. Или его родитель попросит. Служба очень постарается, чтобы твои личные данные нигде не фигурировали, но… ты вывел носитель пусть и достаточно далеко от планеты, но недостаточно, чтобы его заметили только мы. И дал запрос о помощи на открытой волне, пусть и назвался чужим именем. Одаренного ребенка, способного в одного вынести экипаж носителя, абордажников на борту и завалить гранда, пробив ему череп полюбому захотят заполучит себе не самые чистые на руку лица и организации.
— И типа сам виноват? — хлопнул себя лапкой по лбу Кер. — Вот же вы лицемерные гады!
Ная промолчала, но явно подумал о том же.
— То есть мне сказать маме Кони, чтобы она сразу искала выходы на Большие кланы? — напряженно спросил я. — Попытаться «продаться» одному из них раньше, чем до меня попытаются добраться самостоятельно?
— Либо так, либо сменить айди всей семье — тут мы пойдем навстречу — и попытаться затеряться где-то на Окраине, — вздохнул инспектор. Или он так талантливо изображал сочувствие, или действительно расстраивался, что не может помочь. — В любом случае, не могу назвать эти варианты хорошими.
— Это точно, — сжал зубы я. Констанция подробно рассказала о себе, когда меня и Тесс вытаскивала с Бруаса. Я хорошо понимал, что для неё означает необходимость сорваться с насиженного за год спокойного тихого места и с детьми срываться неизвестно куда под чужим именем. Еще один удар судьбы. Причем именно такой, которого она всеми силами хотела бы избежать. В самое больное место!
— Будь тебе восемнадцать, а не восемь — и Служба просто наняла бы тебя. И прикрывала бы дальше как одного из сотрудников в обмен на твои услуги, — продолжил объяснять мне ситуацию Чед. — Все государственные службы работают под нашим непубличным надзором и их сотрудники защищены. Включая служащих в армии солдат и офицеров. Служба в вооруженных силах — неочевидная лазейка, позволяющая тебе остаться под нашей защитой.
Секунд тридцать я пытался переварить услышанное.
— А что, в армию берут детей? — осторожно поинтересовался я после длительной паузы.
— Только одаренных, но да, — огорошил меня инспектор. — Академия Элитеи, слышал? Вижу, слышал. Но нужно поступить именно на бюджет, чтобы сразу подписать двадцатилетний контракт. Десять лет учебы и потом десять лет службы. Думай и решай свою судьбу, Коррен Талани. И мне правда очень жаль, что тебе приходится делать в возрасте восемь лет.
