Архаичные и непривычные слова падали практически с осязаемым грохотом. Но самое удивительное: я их понимал!
— Открывает к Истине…
Наши волны складывались в удивительный узор, и после каждой фразы он менялся
— Очищает тело и душу…
Не знаю, как остальные — а я пытался проникнуться древним посланием, дошедшим к нам, живущим сегодня, через века.
— Ведет к гармонии и совершенству!
Постепенно интерьер рубки словно отступал, и я все лучше видел накладывающиеся друг на друга площадки, где под открытым небом молодые и старики, мужчины и женщины раз за разом повторяют одно движение, самое первое и простое ката. Через мгновение меня пронзило понимание, что это «кадры» из разных временных отрезков, и некоторые отстоят от меня на целую бездну лет!
— Путем руки, в которой пустота!
Наши колебания абсолютно синхронизировались и наложились друг на друга. Я опять без слов понял, что порезу можно затянуть. Импровизированная братина наполнилась. Цзан отпил первым. Передал микростратегу, дождался глотка и сказал:
— Сестра моя Шая Ренфолд Кунг Ли.
Следом приложился наш карманный громила.
— Брат мой Джар Ян Кунг Ли.
Настала очередь моей «наложницы».
— Сестра моя Анасделя Ильтазар Кунг Ли.
Последнему чаша пришла ко мне. И Цзан вдруг сказал куда больше:
— С особой радостью приветствую тебя,
Установилась абсолютная тишина, в которой все прекрасно расслышали тихий шепот Келя «твою ж ма… то есть, я хотел сказать 'вау!»
Год 1140 от начала Экспансии
Планета Ли Цзя, материнская планета клана Ли.
Центральная зона республики Сто Миров.
От долгого сидения взаперти дуреют не только люди, теперь я точно это знаю. Хотя предпочел бы не узнавать, вот честно. Особенно вот так.
— Предлагаю сделку! — Кель, конечно же, был в своём репертуаре. — Вы мне риса, я вам — мудрости! А! Уникальное предложение! Только сегодня!
Даже «рука-лицо» не передавала того уровня испанского стыда, что я ощутил. Формально ведь он со мной. А значит — я за него как бы отвечаю.
Началось всё с того, что Магистр клана Ли, пригласивший нас на встречу, без труда «увидел» обвившегося вокруг моего торса Пернатого. И, приветствуя нас лёгким наклоном головы, ему — этому крылатому бездельнику — отвесил настоящий поклон. Причём достаточно глубокий.
Ещё и обратился:
— Уважаемый дракон…
И Келя понесло.
Он тут же стал видимым для всех, развернулся во всю свою крупную форму, заполнив зал встречи свернувшимися кольцами, и начал вещать лютую дичь о том, какую «неописуемую честь» он оказывает дому Ли.
— Истинно так, — отозвался Куань Дзэншэнь. Или, как звал его Кунг — дедушка Дзэншэнь. Родственник, между прочим. — Уже четыреста лет наш род не удостаивался подобного визита. Позвольте, уважаемый дракон, показать вам наследие нашего клана. Прошу следовать за мной.
И всё это — тем же ровным, доброжелательным тоном. Как будто он разговаривал не с упитанным крылатым клоуном, а с кем-то действительно достойным. Даже стало интересно, куда он клонит. Подозреваю, что если сейчас покажет каких-нибудь дружелюбных Зверей Потока, с которыми монахи медитируют на фоне водопадов, Кель окончательно съедет с катушек от чувства собственной значимости.
Я оказался прав. И неправ одновременно. Магистр провёл нас через сад, по деревянному мостику над ручьём, врезанным в ландшафт так, будто его планировала сама планета, а не архитекторы. Остановился у отвесной скалы, в центре которой зияла чернота.
— Грот Славы, — шепнул сзади Кунг. — Немногие из чужаков его видели. Хотя… вы же теперь не чужаки.
Кель это услышал. Надулся от гордости ещё больше. Хотя казалось, что уже просто некуда.
Куань Дзэншэнь хлопнул в ладони — в глубине пещеры зажёгся мягкий белый свет. Мы вошли внутрь.
Это была не просто пещера — скорее, святилище. Или музей. Естественная полость, расширенная и отполированная до идеальной гладкости. Своды, метрах в шести над головой, слегка сияли — в них, похоже, были вмонтированы испускающие свет волокна. Вдоль стен тянулись свитки, шелковые, вытянутые, написанные в технике гунби — тонкой и детальной, до волоска и капли.
На этих полотнах — путь клана Ли. Исход, странствия, закалка в суровых землях. Славные деяния, победы. И… драконы.
Много драконов. Разных.
От компактных, почти миниатюрных — вроде той формы, в которой Кель обычно «шлангом» сворачивается на мне, — до таких, чьи изогнутые тела обвивали горные хребты и затмевали реки. Рядом — воины в простых одеждах. Одни кланялись драконам, другие сидели рядом в позах медитации. На одном свитке — юноша катался верхом на белом драконе над цветущей долиной.
А вот дальше…
