Звездный прилив полностью

Акцептор заметил что-то, чем в спокойное время пренебрёг бы. Если бы он мог свободно сверхчувствовать корабли, планеты и ракетные залпы, был бы слишком упоён, чтобы отследить такой слабый след – мысль единственного, но организованного разума.

Обрадованный Акцептор осознал, что её источник – синтианин. Тут синтианин, и он пытается связаться с землянами!

Аномалия, ты прекрасна. Акцептору прежде не попадались такие резвые синтиане.

Никто не слышал и про могучие пси-навыки синтиан, но этот уверенно работал, прокладывая связь между миллиардами пси-детекторов, которые все флоты накидали в ближнем пространстве.

Подвиг был замечателен своей неожиданностью. Новое доказательство превосходства объективной реальности над субъективной, над всеми безумствами эписиарха! Жизнь – в способности ей удивляться.

Акцептор знал, что его накажут, если он и дальше будет упиваться чудом, вместо того чтобы срочно о нём доложить.

Наказание – тоже чудо, то, как танду могут заставить племя акцепторов выбрать одну дорогу вместо другой. Вот уже сорок тысяч лет они изумляются этому. Наверное, когда-нибудь с этим удастся что-то сделать.

Торопиться незачем. За это время они и сами могут стать патронами. Можно с лёгкостью прождать и ещё шестьдесят тысяч лет.

Сигнал от разведчика-синтианина затухал. Очевидно, неистовство битвы уносило его от Ксимини.

Акцептор поменял пеленг, слегка огорчённый потерей. Но теперь ему открылось всё великолепие сражения. Предвосхищая уготованные ему острые ощущения, Акцептор решил доложить о синтианине потом… Если вспомнит.

Том оглянулся – тучи сгущались. Пока нельзя было сказать, настигнет ли его ураган. Ему предстояло лететь ещё долго, прежде чем это станет ясно.

Гелиопланер тихо гудел в четырёх тысячах футов над океаном: крохотный аппарат конструировали не для рекордов. Чуть сложнее узкого каркаса да винта, питаемого солнечным светом, вбираемым широкими чёрными крыльями.

Мир-океан Китрупа отсюда казался сплошь покрытым невысокими пенными барашками. Том летел на северо-восток, отдав пассатам большую часть работы. А вот возвращение, – если ему повезёт, – те же пассаты сделают медленным и опасным.

Сильные верховые ветры гнали преследующие его тёмные тучи.

Он летел почти наугад, ориентируясь только по оранжевому китрупскому солнцу. Компас на изобилующем металлами Китрупе бесполезен, планета – сплошная магнитная аномалия.

Ветер, свистя, мчался от маленького конического носового обтекателя. Лёжа на маленькой узкой платформе, Том его почти не ощущал, а второй матрасик точно бы не помешал. Локти саднило, шею начинало сводить. Он сотню раз правил список снаряжения, пока не осознал, что уже колеблется, выбирая – пси-бомба, без которой незачем лететь, или дистиллятор, без которого ему не выжить там, куда он летит. Результаты этих компромиссов примотаны клейкой лентой к платформе под матрасом. На этих буграх не улечься.

А дорога усыпляюще монотонная – кругом небо и море.

Дважды он замечал вдалеке стаи каких-то крылатых. Первое свидетельство, что на Китрупе есть летающие существа. Развились из летучих рыб? В начале полёта его слегка удивляла пустота небес этого мира.

«Эти существа могли создать и древние галакты, населявшие Китруп, – подумал он. – Там, где разнообразия природы не хватает, могут вмешаться разумные. Мне попадались геномодулянты подиковиннее летающих животных в водном мире».