Машина несла их к космопорту. Он может еще вернуться, если поторопится.
Нет, я не вернусь, подумал Комин. Теперь я не вернусь.
У него был единственный шанс узнать о Пауле Роджерсе, и для этого нужно было блефовать с Кохранами, если сумеет. У него был также единственный шанс почувствовать твердую почву под ногами, и добиться этого можно было тем же методом. Он должен попытаться.
Упрямый маленький ягненок собирается обсудить со стаей львов их обед, мрачно сказал себе Комин. Ну, если уж я влез в это, то в приятной компании.
Он откинулся на спинку, устраивая мисс Кохран в более удобной позе, и подумал, что хотел бы знать две вещи: кто заплатил парню с гнилыми зубами, чтобы убить его, и не дурак ли он, что лезет блефовать с Кохранами, имея на руках лишь мелкие карты - карты, не подходящие для серьезной игры.
Они прошли через космопорт и взошли на сверкающую яхту Кохранов, и все шло, как по маслу. Когда яхта взлетела, Сидна сонно пошла переодеваться, оставив Комина с отвращением глядеть на пустую, растущую впереди поверхность Луны.
Черт побери, кому вздумается построить дворец на этой лысой голове? Говорили, старый Джон сделал это затем, чтобы богатство и могущество Кохранов вечно были на глазах у всей Земли, и что он редко покидает дворец. У старого пирата, должно быть, не хватает винтиков в голове.
Яхта опускалась к Лунным Аппенинам, открывая чудесный вид на острые пики в полном блеске дня. Луна, подумал Комин, может еще превзойти все, что угодно, в Солнечной Системе великолепием ландшафтов, если нервы смогут выдержать их. Огромный цирк Архимеда показал зазубренные клыки далеко слева, а впереди, на плато, на полпути к нагой горной стене, он уловил блеск отраженного света.
- А вот и дом, - сказала Сидна. - Мы почти прилетели.
В голосе ее не звучало радости. Комин взглянул на нее. Она переоделась в белые брюки и шелковую кофточку, однако сохранила свою косметику.
- Если тебе не нравится дворец, - спросил он, - почему ты всегда возвращаешься сюда?
Она пожала плечами.
- Джон не покидает его. И мы должны частенько показываться здесь. Он все-таки глава семьи.
Комин пристально взглянул на нее.
- Ты испугана, - сказал он. - Ты боишься чего-то здесь.
Она засмеялась.
- Меня не легко испугать.
- Охотно верю, - сказал он. - Но сейчас ты боишься. Чего? Почему ты убежала отсюда в Нью-Йорк? Чтобы развеяться?
Она мрачно поглядела на него.
- Может быть, ты близок к истине. Может, я веду тебя на убой.
Он отнюдь не нежно положил руки на ее шею.
- И ты?
- Может быть, Комин.
- Я чувствую, - сказал он, - что в ближайшие дни пожалею, что не убил тебя прямо здесь.
- Может быть, мы оба пожалеем, - сказала она и удивила его, когда он ее поцеловал, потому что в том, как она прижалась к нему, сквозил панический страх.
Ему все это не понравилось, и нравилось все меньше и меньше, пока яхта опускалась на высокое плато над Морем Дождей. Он увидел изгиб огромного здания, вздымающегося вверх, как гладкая стеклянная гора, сверкающая на солнце, а затеи магнитный буксир прицепился к их кораблю, и они были мягко введены в воздушный шлюз. Массивные двери закрылись за ними, и Комин подумал: ну, вот я и здесь, и от Кохранов зависит, уйду ли я отсюда.
Через несколько минут Сидна вела его по саду, занимающему несколько акров, к куче каменной кладки, которую он прежде много раз видел на рисунках: старик воздвиг себе монумент, безумно установленный в мертвом мире. Совершенная структура естественной лунной скалы соответствовала лунному ландшафту. Результат был поразительный, жуткий и - согласился Комин - прекрасный.
Линии здания возвышались и изгибались так же смело, как маячившие над ними пики.
Он поднялся за Сидной по широким низким ступенькам в крытую галерею. Сидна толкнула огромную дверь, которая нехотя растворилась.
Холл за ней был высокий и строгий, наполненный пропущенным через фильтры солнечным светом, смягченный драпировками, коврами и драгоценными изделиями со всех концов Солнечной Системы. Свод из белого камня отражал шепчущее эхо при каждом их движении. Сидна прошла до середины, шагая все медленнее и медленнее. Затем внезапно повернулась, словно хотела убежать отсюда. Комин взял ее за локоть и спросил:
- Чего ты боишься? Я хочу знать.
Эхо его голоса прокатилось по холлу. Она пожала плечами, не глядя на него, и сказала, стараясь совладать с голосом:
- Разве ты не знаешь, что в подвале каждого замка живет Существо? Ну, теперь у нас тоже есть такое, и это прекрасно.
- Что за существо? - спросил Комин.
- Мне кажется, - сказала Сидна, - мне кажется, это... это Баллантайн.
Высокий свод пробормотал: "Баллантайн" тысячей тонких голосов, и Комин с силой сжал плечи Сидны.
- Что ты имеешь в виду? Баллантайн мертв. Я сам видел, как он умер.
Твердый взгляд Сидны на долгую минуту встретился с его взглядом, и Комину показалось, что по холлу пробежал холодный ветерок, холодный, как межзвездная пустота.
- Меня не пускают вниз, - сказала она, - и не говорят мне об этом, но здесь ничего нельзя держать в секрете. Слишком хорошее эхо. И я хочу сказать тебе еще одно. Я боюсь не только этого.
