Что-то сжало сердце Комина, и оно заколотилось. Лицо Сидны стало смутным и отдаленным, и он снова очутился в маленькой палате на Марсе и увидел тень страха, который был нов под знакомым Солнцем...
- Сюрприз, - сказала Сидна, и ее холодный легкий голос стал колючим.
- Я привела тебя к другу.
Комин вздрогнул и обернулся. У дальнего конца холла в дверях стоял Уильям Стенли, и приветственная улыбка стала мрачной и злобной ка его лице. Комин отстранил от себя Сидну.
Стенли выстрелил в него сверкающим взглядом и обратился к Сидне:
- Опять штучки женщины с куриными мозгами? Когда ты повзрослеешь, Сидна? К концу мира?
- Ну, Билли! - Она поглядела на него с изумлением невинности. - Я сделал что-то не так?
Лицо Стенли стало теперь совершенно белым.
- Нет, - сказал он, отвечая себе, а не ей, - даже к концу мира этого не будет. И ты еще стараешься произвести впечатление на каждого своим умом. Но а не думаю, что кто-нибудь посчитает это хотя бы чуть-чуть забавным. - Он мотнул головой на Комина. - Кругом. Вы возвращаетесь на Землю.
Сидна улыбалась, глаза ее вновь стали лучистыми, какими их помнил Комин. Она казалась очень заинтересованной.
- Повтори, пожалуйста, последние слова.
Стенли медленно повторил:
- Я сказал, что этот человек возвращается на Землю.
Сидна кивнула.
- Ты стремишься стать отличным, Билли, но все еще недостаточно хорош.
- Недостаточно хорош для чего?
- Чтобы отдавать приказы, как Кохран. - Она повернулась к нему спиной, не оскорбительно, но словно его здесь и не было.
Когда Стенли заговорил, в его голосе звучало беспокойство:
- Это мы еще посмотрим.
Он быстро вышел. Сидна не взглянула ему вслед. Не Глядела она и на Комина. Он не забыл о Стенли уже через минуту. "Мне кажется... мне кажется, что это Баллантайн". Сколько же это может продолжаться?..
Он хрипло спросил:
- Так что ты пытаешься мне сказать?
- Это трудно принять, не так ли? Может, теперь ты понял, зачем я приехала в Нью-Йорк?
- Послушай, - сказал Комин, - я был с Баллантайном. Его сердце остановилось. Его пытались оживить, но напрасно. Я видел его. Он мертв.
- Да, - сказала Сидна, - я знаю. Из-за этот все так трудно. Сердце его не бьется. Он мертв, но не совсем.
Комин грубо выругался, чувствуя наползающий ужас.
- Как человек может быть мертв не... Откуда ты знаешь? Ты же сказала, что тебя не пускают к нему. Отку...
- Она подслушивала у двери, - прозвучал новый голос. Через холл к ним шел человек, его каблуки сердито стучали по каменному полу. - Подслушивала, - сказал он, - а затем разболтала. Ты так и не можешь научиться держать рот на замке? Ты не можешь прекратить причинять неприятности?
Лицо его, бывшее лицом Сидны во всем, кроме красоты, было высокоскулым и мрачным. В глазах его был тот же блеск, но он казался жестоким, а у губ копились морщины. Он выглядел так, словно хотел схватить Сидну и разорвать на части.
Она на уступила ему.
- Раздражением ничего не изменишь, Пит. - Глаза ее пылали, а губы упрямо сжались. - Комин, это Питер Кохран, мой брат. Пит, это...
Жестокие черные глаза быстро сверкнули на Комина.
- Знаю, я видел его раньше. - Он обратил все свое внимание на Сидну. Откуда-то издалека послышался голос Стенли, требующий, чтобы Комина отослали. Никто не отреагировал. Комин сказал:
- Где?
- На Марсе. Вы не помните, вы были без сознания в то время.
Смутное воспоминание голоса, говорившего из густого красного тумана, вернулось к Комину.
- Так это вы прекратили развлечение?
- Парни немного перестарались. Вы бы скорее умерли, чем заговорили. - Он поглядел на Комина. - А теперь вы готовы говорить?
Комин шагнул к нему.
- Баллантайн мертв?
Питер Кохран заколебался. Взгляд его стал глубже, на скулах заходили желваки.
- Это ты со своим длинным языком, - пробормотал он Сидне. - Ты...
- Ну, знаешь, - яростно сказала она, - ты сумасшедший. Ты и все племя Кохранов ничего здесь не добьетесь, и ты это знаешь. Я думала, у Комина может быть ответ.
Комин повторил:
- Баллантайн мертв?
Секунду спустя Питер сказал:
- Я не знаю.
Комин стиснул кулаки и глубоко вздохнул.
- Тогда давайте по-другому. Мертвого или живого, я хочу его видеть.
- Нет, нет, вы не... вы не представляете последствий. - Он изучал Комина тяжелым, пронизывающим взглядом. - Чего вы ищите, Комин? Возможности вмешаться?
Комин указал на Стенли:
- Я уже говорил ему. Я говорил вашим парням на Марсе. Я хочу узнать, что случилось с Паулем Роджерсом.
- Из-за благородной сентиментальной дружбы? Слишком слабо, Комин.
- Не только из-за дружбы, - сказал Комин. - Пауль Роджерс однажды спас мою шею. Я уже не раз говорил вам это. Я хочу заплатить свой долг. Я хочу узнать о нем, несмотря на всех Кохранов.
- Это вам не удастся. Может, я займусь этим как Кохран?
Комин грубо сказал:
- Кто? Вы? Вы хотите открыть правду, отфутболивая Баллантайна, как мяч, захватив его корабль, спрятав вахтенные журналы, пытаясь превратить Большой Прыжок - величайшее дело, когда-либо совершенное человеком - в обыкновенные дешевые мошеннические делишки.
