Сидна ждала. Кохран и Стенли были заняты своей идеей и едва ли заметили, что она взяла Комина под руку и увела на террасу над садами, где свирепо лился приглушенный фильтрами солнечный свет, выпаривающий смертельный холод из его тела. Она вложила ему в руку стакан и ждала, пока он заметит ее и заговорит.
- Не говори мне об этом, - наконец резко сказала она. - Не надо.
Через секунду она пододвинулась к нему и пробормотала:
- Не вздрагивай и не удивляйся. За нами могут наблюдать из окон. Комин, ты хочешь улететь отсюда? Я еще могу помочь тебе?
Он опустил на нее взгляд.
- В чем дело?
- Вы были внизу довольно долго. Семейство начинает съезжаться. Комин...
- У тебя и так уже есть неприятности.
- Я хочу еще больше! Послушай, я впутала тебя в это. Я проболталась о Баллантайне и привезла тебя сюда. Я попытаюсь увезти тебя, пока еще могу.
Его взгляд помрачнел.
- Боишься, что я попробую примазаться к доходам?
- Дурак! Ты не знаешь нас, Кохранов. Это крупное дело, и, значит, они пойдут на все. Так ты летишь?
Комин покачал головой.
- Я не могу.
Она посмотрела на него, прищурившись, а затем безжалостно сказала:
- Ты уверен, что хочешь найти своего друга Пауля Роджерса?
Комин был рад, что не пришлось отвечать на этот вопрос. Они увидели ровную, мурлыкающую, воздухонепроницаемую платформу, выплывшую из особняка и направляющуюся к люку.
Они смотрели, как она покидает купол и спускается по выступам на огромную лунную равнину. Она прошла так далеко на равнину, что превратилась в точку. На секунду она остановилась и пошла назад.
Затем для них и для всех наблюдателей с Земли на Море Дождей расцвел ослепительный цветок атомного пламени - сверкающий, бурлящий и угасающий. Погребальный костер героя со всей планетой в качестве зрителей. Комин расцепил руки, и Сидна вложила что-то в одну из них.
Это был шокер, еще теплый от ее тела. Она сказала:
- Ладно, идем, встретишься с моей семьей.
Это была самая нелепая комната, которую он когда-либо видел, относительно маленькая и обставленная по моде трехвековой давности. В ней был длинный низкий диван, глыбы кресел и маленьких столиков. Одна стена была стеклянным фильтром, но другие покрывали бумажные обои с цветочками. И здесь был камин с доской над ним - камин в суперсовременном замке на Луне!
В комнате находились шесть или семь человек, и когда Комин с Сидной вошли, они перестали разговаривать и уставились на него. Он почувствовал себя так, словно наткнулся на вражескую засаду. Стенли сидел в углу рядом с одной из круглолицых девушек, которые рано или поздно появляются в каждой семье. За ним у камина было низкое кресло в стиле Морриса. Фигура, сидевшая в нем, являлась фокусом всей комнаты.
- Вот этот человек, дедушка, - сказал Питер Кохран. Взрыв атомной энергии в Море Дождей, казалось, выжег в нем что-то. Он выглядел измученным, словно пытался преодолеть невозможное.
С древнего кресла в стиле Моррис послышался голос:
- Подойдите сюда.
Комин подошел и опустил взгляд на очень древнего старика, сидящего в кресле и глядящего на него напоминающими темные тлеющие угли глазами.
Он сказал:
- Вы Джон Кохран.
Лицо старика, изборожденное складками, ссохшееся, морщинистое, плотно обтягивало характерные выдающиеся скулы и носило отпечаток мудрости, приобретенной за долгую жизнь, но не святости. Только лицо позволяло узнать в этом древнем старике, завернутом в поношенный шерстяной халат и обсыпанном сигаретным пеплом, хитрого и безжалостного интригана прежних дней, заграбаставшего лучшее место для своей семьи в великой игре кораблей и планет.
На каменной доске над его головой среди прочих памятных безделушек - детская обувь, залитая для сохранения в бронзу, модели первых флагманских кораблей Кохранов, выцветшие фотографии прозаических домов и людей Среднего Запада - лицо Джона Кохрана поразительно повторяла отлично выполненная миниатюра вождя индейцев племени Сиу.
- Это Старик-Боявшийся-Своих-Лошадей, - с гордостью сказал Джон. - Я его прямой потомок по материнской линии. - Он продолжал ничуть не изменившимся тоном: - Я не люблю ничьего вмешательства, особенно любителей. Они непредсказуемы. Вы доставили нам массу хлопот, Комин.
- Столь много, - тихо сказал Комин, - что вы решили убить меня.
Глаза Джона сощурились и стали очень яркими.
- Убийства для дураков, - сказал он. - Я никогда не предавался этому. О чем вы говорите?
Комин рассказал ему все.
Джон подался вперед, глядя мимо Комина.
- Кто из вас ответственен за это? Питер?
Питер отрезал:
- Конечно, нет. Я был в Ханнеу.
Он вышел. К этому моменту вошли еще два человека, два других брата Сидны: один очень похож на Питера, но без его железной твердости, другой светлее и более круглолицый, с веселым, не привыкшим отказывать себе ни в чем видом. Здесь был и седовласый человек со ртом, похожим на железную полосу, и видом больного хронической болезнью, и Комин понял, что это наставник двух сыновей Джона. Он мог угадать причину его угрюмого характера. Старый Джон живет слишком долго.
