Его лицо было лишь призрачным отголоском человеческого лица. Оно носило печать какого-то страха, худшего, чем смерть или страх смерти. Это было что-то другое, подумал Комин, что еще никогда не влияло на детей Солнца. Странный ужас возник в нем, пока он глядел на это лицо. Внезапно ему захотелось бежать из этой палаты, прочь от дьявольской тени того, что человек принес с собой с другой звезды.
Но он остался. Вернулся врач, дернул дверь, забарабанил в нее, закричал и наконец убежал. Комин опять склонился над кроватью, чувствуя холодок в спине и сосание в желудке. И снова ужасное лицо вперилось в него в слепом безмолвном упреке.
За дверью загалдели люди. На этот раз они принесли электродрель, чтобы высверлить запор.
- Баллантайн! Что случилось с Паулем?
Дрель начала клевать пластиковую дверь.
- Пауль, - терпеливо повторил Комин. - Где Пауль Роджерс?
Хриплый свист дрели наполнил маленькую палату, разогнав тишину. Баллантайн шевельнул головой.
Комин склеился ниже, так что ухо почти касалось синих прозрачных губ. И услышал голос, не громче, чем шелест крыльев мотылька:
- Слушали слишком долго... Слишком долго, слишком далеко...
- Где Пауль?
- Слишком далеко, слишком одиноко... Мы не предназначены для этого. Изоляция... тьма... звезды...
Снова, почти свирепо:
- Где Пауль?
Дрель уже добралась до металла. Свист превратился в тонкий вой.
Дыхание скелета, бывшего когда-то Баллантайном, стало тверже. Его губы шевельнулись под ухом Комина, продолжая с мертвой настойчивостью:
- Не слушай, Пауль! Я не могу вернуться один, не могу! Не слушай их зов... О, Боже, почему это трансураниды, почему...
Вой дрели стал тоньше, выше. И шепот стал громче:
- Трансураниды! Нет, Пауль! Пауль, Пауль, Пауль...
И вдруг Баллантайн закричал. Комин отскочил от кровати, ударился о стену и остановился, прижавшись к ней, обливаясь холодным потом. Баллантайн кричал, ничего не говоря, не открывая глаз, кричал в бессмысленной агонии Звуков.
Комин протянул руку к двери и откинул задвижку. Дрель смолкла, и он сказал ворвавшимся в палату людям:
- Ради бога, сделайте что-нибудь, чтобы он замолчал!
А затем, не переставая кричать, Баллантайн умер.
Время потерялось где-то в тумане. Он даже точно не знал, где находится.
Во рту был какой-то привкус, влажный, соленый, и он вспомнил удар кулаком. Только он не видел никакого кулака. Он напрягал зрение, но видел лишь расплывчатый свет в тени чего-то, смутно двигавшегося.
И приходили вопросы. Они были частью Вселенной, частью существования. Он не мог вспомнить время, когда не было вопросов. Он ненавидел их. Он устал, челюсти болели, и было трудно отвечать. И он отвечал, потому что, когда он отделывался молчанием, кто-то бил его снова, кто-то, до кого он не мог дотянуться, чтобы убить, и это ему не нравилось.
- Кто заплатил тебе, Комин? Кто послал тебя за Баллантайном?
- Никто.
- Кем ты работаешь?
- Начальником строительства. - Слова выходили толстые, медленные, наполненные болью. Он намозолил язык, повторяя их.
- На кого ты работаешь?
Двойной вопрос. Хитрый. Но ответ был тот же самый:
- Ни на кого.
- На кого ты работал?
- "Межпланетная инженерия"... мосты... плотины... космопорты. Я уволился.
- Почему?
- Чтобы найти Баллантайна.
- Кто тебе сказал, что это был Баллантайн?
- Никто. Слухи. Это мог быть любой из них. Мог быть... Пауль.
- Какой Пауль?
- Пауль Роджерс, мой друг.
- Он летел инженером на корабле Баллантайна, верно?
- Нет, астрофи... - он не смог выговорить это слово. - Тем, кто работает со звездами.
- Сколько тебе заплатил Союз Торговых Линий, чтобы ты добрался до Баллантайна?
- Ничего. Это моя затея.
- И ты узнал, что Пауль Роджерс мертв?
- Нет.
- Баллантайн сказал тебе, что он жив?
- Нет.
Это была самая трудная часть. Хуже всего. Сначала рассудок говорил ему: держи рот на замке. Пока они не уверены, у тебя есть шанс - они не убьют тебя. Теперь это был слепой инстинкт. Комин мотал головой из стороны в сторону, пытаясь подняться, пытаясь уйти. Но не мог - он был привязан.
- Что Баллантайн сказал тебе, Комин?
- Ничего.
Чья-то невидимая рука закопошилась у него в мозгу.
- Ты был с ним наедине почти двадцать минут. Мы слышали его голос. Что он сказал, Комин?
- Он кричал. И все.
В челюсти вспыхнула боль.
- Что он сказал тебе, Комин?
- Ничего.
Мягкий подход.
- Послушай, Комин, мы все устали. Перестань валять дурака. Только скажи нам, что говорил Баллантайн, и мы можем разойтись по домам и отдохнуть. Ты же хочешь этого, Комин, - мягкая постель, и никто не побеспокоит тебя. Только скажи нам.
- Он не говорил. Только... кричал.
Еще одна попытка.
- Ладно, Комин, ты здоровый парень. Ты не дурак подраться. Ты думаешь, что ты выносливый и... о, да, ты сильный человек с железным характером. Но не настолько же твердый, чтобы когда-нибудь не сломаться.
Опять кулаки, или чем они там бьют. Струйка крови, медленно текущая по лицу, вкус крови во рту. Боль в животе.
- Что сказал Баллантайн?
- Ничего, - слабый, замирающий шепот.
