Но так и случилось. Оно слабело. Когда прошли вневременные часы, оно ослабло... пока он ел, спал и совершал все действия, свойственные человеческому существу. Воспоминания остались прежними. Но свирепая, скорбящая тяга к жизни вне жизни не может держать человека все время, пока он бреется, переобувается, пьет.
Потом пришел конец безвременью и ожиданию. Они снова вытерпели жуткое вращение и качку, когда выключился двигатель и они перешли в нормальное пространство. Теперь Луна сияла, как серебряный щит, в передних иллюминаторах. Большой Прыжок был завершен.
После долгого заключения на корабле обилие новых голосов и незнакомых лиц привело всех в замешательство. Сады и огромный дом в блеске лунного дня не изменились за миллионы лет, которые, казалось, отсутствовал Комин. Он прошел через сады, как чужой, и все было прежним, кроме него самого.
Он не единственный чувствовал это. Это было безрадостное дело. Они привезли с собой от чужого солнца ту же самую тень, что накрывала Баллантайна. Клавдия громко оплакивала смерть Стенли. Ей сказали, что он погиб, и в некотором смысле это была совершенная правда. Они не покорили звезду. Звезда покорила их.
Комин шарил взглядом по незнакомым лицам, и кто-то сказал ему:
- Она не осталась здесь после отбытия корабля. Она сказала, что ненавидит это место и не может остаться. Она вернулась в Нью-Йорк.
Комин сказал:
- Я точно знаю, что она имела в виду.
В залах огромного дома была прохлада и полумрак, и Комин остался бы в них один, но Питер сказал:
- Вы можете понадобиться мне, Комин. Вы были ближе к этому, чем любой из нас, а Джона нелегко убедить.
Комин неохотно стоял в заполненной старомодной комнате с видом на Море Дождей. Джон выглядел так же, как и прежде: древний старик, сгорбившийся в кресле, утомленный, морщинистый, скользящий к своему концу. Но он еще хватался когтистыми руками за жизнь, в нем еще горело честолюбие.
- Ты нашел их, а? - сказал он Питеру, приподнявшись костистым телом в кресле. - "Трансурановые рудники Кохранов"! Звучит хорошо, не так ли? Сколько там, Питер? Скажи мне, сколько!
Питер медленно произнес:
- Мы не получим их, дедушка. Этот мир... заражен. Экипаж Баллантайна и трое наших людей. - Он помолчал, затем пробормотал фатальные слова: - Не будет никаких "Трансурановых рудников Кохранов" отныне и навечно.
Долгую секунду Джон был совершенно неподвижен, кровь прилила к его лицу, угрожая прорвать старческую кожу. Комин почувствовал слабый укол жалости к нему. Он был так стар и так хотел завладеть звездой, прежде чем умрет.
- Можете быть свободны, - сказал наконец Джон и выругался. - Прекрасно, я найду человека, который не испугается. Я пошлю другой корабль...
- Нет, - сказал Питер. - Я поговорю с людьми из правительства. Будут другие путешествия к другим звездам, но звезду Барнарда нужна оставить в покое. Там радиоактивное заражение особого вида, с которым никто не может бороться.
Джон беззвучно пошевелил губами, тело его дернулось в пароксизме ярости. Питер устало сказал:
- Прости, но это так.
- Простить? - прошипел Джон. - Если бы я снова мог стать молодым, если бы только мог, я бы нашел способ...
- Не нашли бы, - резко сказал Комин. Внезапный гнев вспыхнул в нем. Он многое вспомнил, наклонился над Джоном и сказал: - Есть вещи, с которыми не могут справиться даже Кохраны. Вы не поймете, если я попытаюсь вам объяснить, но этот мир защищен на все времена от кого угодно. Питер прав.
Он повернулся и вышел из комнаты. Питер последовал за ним. Комин сделал жест отвращения и бросил:
- Пойдемте.
Когда они прилетели в Нью-Йорк и толпа встречающих у космопорта рассосалась, Комин сказал Питеру:
- Вы поедете к своим правительственным чиновникам. У меня есть другие дела.
- Но если они захотят встретиться также и с вами...
- Я буду в баре "Ракетного Зала".
Позже, сидя в баре, Комин держался спиной к видео, но не мог не слышать задыхающийся голос, выпаливающий новости открывшим рты, взволнованным слушателям:
- ...и это великолепное второе путешествие, исследование зараженного радиацией мира, который нельзя эксплуатировать или посещать, станет еще одной, великой тропой к звездам. Вскоре полетят другие корабли и другие люди...
Комин подумал, что люди наверняка полетят со своими маленькими планами. Но они не найдут там подобия их планеток. Они обнаружат, что вступили в высшую лигу и что там играют не в человеческие игры.
Он не сразу повернулся, когда хрипловатый голос прервал его мысли:
- Закажешь мне выпить, Комин?
Когда он наконец обернулся, он увидел Сидну. Она выглядела, как прежде. Она носила белое платье, открывавшее загорелые плечи, у нее были те же волосы цвета льна, а на губах та же холодная ленивая улыбка.
- Я закажу тебе выпить, - сказал он. - Конечно. Садись.
Она закурила сигарету и посмотрела ка него сквозь плывущий дым.
- Ты выглядишь неважнецки, Комин.
- Да?
- Питер сказал, что ты нашел там что-то очень плохое.
- Да. Настолько плохое, что мы не осмелились там остаться. Настолько плохое, что мы сразу же улетели на Землю.
- Но ты нашел Пауля Роджерса?
- Нашел.
- И привез его?
- Нет.
