Дэвид принялся было брюзжать, попрекая меня чрезмерной любовью к собакам, но Эриан сказала:
- Я никогда не видела такого создания Он не собирается вредить. Он просто встревожен.
Она заговорила с Беком на своем родном, мягко лившемся языке. Постепенно мускулы собаки расслабились, шерсть улеглась, уши обмякли. Он осторожно подошел к Эриан и положил морду прямо в ее руки, глаза его смотрели с недоумением. Эриан засмеялась:
- Видите? Вот мы и подружились.
Я посмотрел на собаку и не заметил радости в ее глазах. Как только Эриан убрала руку, Бек резко развернулся и поспешно умчался.
- Мне надо многому учиться, - мягко заметила Эриан.
- А ты будь осторожен со своей проклятой скотиной, - обернулся ко мне Дэвид.
Дверь была открыта, и Дэвид сделал то, что, по его мнению, полагалось сделать в данной ситуации: поднял Эриан на руки и торжественно внес в дом.
- Скажу только одно, - проворчала Бэт. - Надеюсь, что они не смогут... Я хочу сказать, что не вынесу племянника с лавандовыми волосами!
Она решительно последовала за братом, но споткнулась и едва не упала. Я взял Марту под руку.
- Не беспокойтесь. Бэт подберет вам подходящий наряд.
- Наряд? С какой стати?
- Сегодня у нас обед в честь Дэвида, официальный, разумеется. Будет много народу.
- Замечательно!
Тяжко вздохнув, она побрела к дому.
Не знаю, насколько замечательным вышел этот обед, но уж скучать на нем не пришлось никому. Обширные помещения были заполнены теми, кого Дэйзи Эшфорд назвала бы ценными людьми. Все они пребывали в состоянии полной растерянности. Эриан, сидевшая за изысканным столом на месте мисс Люишем, казалась статуэткой дрезденского фарфора. На ней было платье бледно-золотого цвета, а ее волосы - воистину неземной красоты - казались огромной причудливой короной.
Растерявшиеся женщины не знали, как себя с ней вести. Мужчины были очарованы, но тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Дэвид не замечал общего замешательства и даже счел уместным попросить свою жену спеть. У нее нашелся любопытный музыкальный инструмент, и под его тихую музыку она исполнила песни своего родного мира, очень нежные и очень странные. Они рассказывали о том, что лежит за горами, о тайном знании океанов, о долгих спокойных думах пустынь. Но эти горы, океаны и пустыни не были земными. Под конец на глазах Эриан выступили слезы.
Вскоре я заметил, что она исчезла. Дэвид слишком увлекся рассказом о своих приключениях, и присматривать за Эриан, похоже, должен был я.
Наконец я нашел ее. Она печально стояла на ступенях террасы, ведущей в сад. В саду было много теней, кусты раскачивались на ветру, поэтому место, вероятно, казалось ей страшным. И небо к тому же было затянуто тучами.
Она повернулась и взглянула на меня:
- Зачем вы следите за мной?
- Я подумал, что вы, быть может, чувствуете себя одиноко.
- Здесь Дэвид. Как я могу быть одинокой?
Я не видел ее лица. В темноте оно казалось маленьким белым пятном.
- Да, - сказал я, - у вас есть Дэвид. Но мне кажется, вы печальны.
- Я не печальна, - ответила она.
Особой грусти в ее голосе и в самом деле не чувствовалось, но уловить ее настроение мне так и не удалось.
- Эриан, постарайтесь понять нас. Мы растерялись сегодня, потому что не ожидали вас и...
Я пытался объяснить суть дела - довольно коряво и в общем-то безуспешно.
- Не принимайте это близко к сердцу. Вы теперь член нашей семьи, и мы сделаем все, что сможем, чтобы вам было хорошо.
- Малышка полна злобы.
- Она еще девочка. Дайте ей время. Через месяц она захочет выкрасить себе волосы под цвет ваших.
Я протянул ей руку:
- У нас принято пожимать руки в знак дружбы. Вы принимаете мою дружбу, Эриан?
Она долго колебалась, а затем серьезно, почти по слогам, точно стараясь, чтобы до меня лучше дошел смысл ее слов, произнесла:
- Я не буду ненавидеть вас, Раф.
Она положила свою руку на мою. Прикосновение было мягким и прохладным, даже холодным, словно ладонь мою облепили хлопья снега. Затем она вздрогнула.
- В вашем мире холодно, когда наступает тьма.
- А в вашем мире всегда тепло?
Мы повернули к дому, и, приглядевшись, я наконец понял, почему Дэвид не отпустил ее от себя. Она тихо ответила:
- Да, у нас тепло, и луны на небе, как яркие лампы. Шпили и крыши сверкают, а здесь темные листья дрожат и не пахнут...
Она замолчала.
- Вы, видимо, очень сильно и глубоко полюбили Дэвида, если решились на такой долгий путь с ним.
- Любовь и вправду великая сила, - прошептала она.
Мы вошли в дом, и Дэвид снова позвал ее.
Несколько дней я не видел Эриан. Я управлял финансами Макквари - не потому, что мне это нравилось, а потому, что хотел хоть как-то оправдать деньги, которые тратил. Дэвид привез из своего путешествия бесценный груз, и я прикинул, что за вычетом издержек перелета нам причитается около миллиона долларов.
Я был так занят, что едва находил время встречаться с Мартой. Просто удивительно, насколько это стало для меня важным - видеть Марту. Это случилось очень скоро и без лишних слов. Она покинула наш дом в приподнятом настроении, потому что собрала неплохой материал для своих статей. Я спросил:
- Когда я увижу вас снова?
