- Когда угодно, - ответила она.
И мы начали встречаться: всякий раз, когда нам было угодно.
Однажды вечером, когда мы случайно собрались за обедом всей семьей, Эриан застенчиво сказала:
- Дэвид, я подумала...
Он тут же весь превратился в слух. Нет сомнений, он обожал ее. Признаться, я был несколько озадачен. У Дэвида за его жизнь было всего три увлечения: звездные корабли, он сам и династия Макквари, причем именно в таком порядке. Но его обращение с Эриан свидетельствовало о том, что появилось и четвертое.
- Дома у меня была маленькая комнатка, - продолжала Эриан, - она принадлежала только мне, и иногда я запиралась в ней, чтобы сделать подарки своим родным. Я очень люблю мастерить всякие безделушки. Говорят, у меня неплохо получалось это. Дэвид, ты не мог бы и здесь устроить для меня маленькую мастерскую?
Дэвид улыбнулся и сказал, что даст ей все, чего она только ни попросит, кроме разве что здешней одежды, которая, может быть, и сгодится таким уродам, как земляне, но ей будет явно не к лицу. Эриан улыбнулась в ответ и все так же робко попросила немного недорогих камней и тонкой золотой и платиновой проволоки.
- Бриллианты, - сказал Дэвид, - изумруды, все, что захочешь.
- Нет, я хотела бы хрусталь или циркон. Неограненный, пожалуйста. Я хочу огранить камни сама.
- Этими крошечными ручками? Прекрасно, дорогая, завтра же доставлю.
Эриан серьезно поблагодарила и взглянула на меня:
- Я очень быстро учусь, Раф. Я видела всех ваших лошадей. Они такие большие и красивые!..
- Если захотите, - сказал я, - я научу вас ездить верхом.
- О! Я надеюсь, вы подберете для меня самую маленькую лошадку?
Я засмеялся и объяснил ей, что на трехнедельном жеребенке далеко не уедешь, но тут вмешался Дэвид. Он сердито заявил, что мои неуклюжие кобылы до смерти залягают Эриан и поэтому он запрещает подобные развлечения.
После обеда я отвел Бэт в сторону и спросил, что она думает об Эриан.
- Ох, наверное, это не ее вина, Раф, но у меня от нее мурашки по коже. Она бродит по комнатам, как маленький призрак, и иной раз так посмотрит... У меня создается впечатление, что она изучает меня - изнутри, я хочу сказать. Мне это не нравится. И сама она мне не нравится.
- Ладно, но все-таки постарайся быть с ней милой. Бедняжке, наверное, тяжело. Не забывай, что мы для нее чужаки...
- Она сама захотела приехать, - безжалостно отрезала Бэт.
Я оставил ее и пошел на свидание с Мартой.
Дэвид оборудовал для Эриан чудесную мастерскую, где она могла сутки напролет делать свои милые безделушки. Эриан сидела там целыми днями и не позволяла никому, даже Дэвиду, смотреть, чем она занимается. Несколько недель она работала не покладая рук и однажды пришла к обеденному столу с видом пай-девочки, ожидающей заслуженных похвал. При этом она что-то прятала в складках платья - я не разглядел, что именно.
На ее голове красовалось нечто вроде тиары, которая очень шла к ее аметистовым волосам и маленькому личику: изящная вещица, из причудливо переплетенных платиновых и золотых проволочек, напоминающая изысканный венок и украшенная безупречным кристаллом, который она сама отшлифовала. Я никогда не видел такого типа огранки.
Она высыпала свой блестящий груз на скатерть.
- Смотрите, я сделала подарок для каждого. Вы должны носить их, иначе я буду очень огорчена.
Перед нами лежали очень красивые вещи.
Дэвиду и мне она сделала кольца: на ее родной планете мужчины любят украшения не меньше женщин, но пуританские нравы Земли требовали снисхождения.
Моей сестре предназначалось ожерелье - такое, от которого не отказалась бы ни одна девушка, даже если бы его предлагал сам дьявол.
Присутствующие изумленно ахнули.
Дэвид выразил сожаление, что не знал об этом таланте своей жены: с помощью таких штучек можно сколотить неплохое состояние, - но Эриан только покачала головой:
- Нет. Они для подарка и должны делаться от души. Иначе я не могла бы их изготовить.
Все камни имели одну и ту же огранку, весьма необычную, на мой взгляд.
Это случилось ровно через восемь дней после раздачи подарков. Дэвид отправился по делам в город, а Марта и я решили провести уик-энд в лесу, неподалеку от дома.
Вдруг из усадьбы раздался крик, и мы со всех ног бросились туда. Нельзя было установить, кто кричал, но я почему-то был уверен, что это Бэт. Затем к этим отчаянным воплям примешались другие звуки. Я бежал как угорелый. Вскоре из леса мы попали в старый, заброшенный яблоневый сад. Яблони здесь давно перестали плодоносить и теперь разрослись, как настоящие лесные деревья.
Бэт взобралась на одного из этих сучковатых ветеранов. Платье ее было изодрано и окровавлено, на лице тоже виднелась кровь. Ее крики уже не имели никакого смысла: еще минута - и она упадет.
Под деревом стоял мой породистый дог-гигант Бек. Он прыгал, его зубы сверкали на солнце, словно ножи, и щелкали в каком-нибудь дюйме от ног Бэт, прижавшейся к стволу яблони. Прыгая, животное издавало странные, душераздирающие стоны. Похоже, что дог испытывал величайшие муки и всеми силами умолял невидимых мучителей отпустить его.
