Зот раньше подобное происшествие было у господина Дyла, когда он упал с сандиоса. Он купил себе новый сандиос, так как старый был уже непригоден. Но именно этот сандиос вследствие какой-то ошибки рабочего, незамеченной – что случалось очень редко – заводским контролером, имел плохо сбалансированный центр тяжести. Когда отец Кумиаса возвращался на нем домой, он еще в Бикорде рухнул вместе с сандиосом на землю, и я представляю, как ему было страшно, когда он не мог встать. Первые несколько нури вообще не мог пошевелить ногами, он был уверен, что сломал позвоночник. Проходившие мимо чикоры отнесли его на ближайшую скамейку, один из них остановил извозчика, который отвез отца Кумиаса в больницу. И именно тогда господин Дyл начал постепенно восстанавливать силу в ногах. В повозку его еще надо было нести, но, когда он выходил из нее, то мог уже ходить, хоть и с трудом, поддерживаемый парой чикоров. Врач не нашел ни одного перелома, а только сильный ушиб и сотрясение мозга. Он сказал, что будет достаточно, чтобы господин Дул несколько дней полежал в постели, и все пройдет бесследно. Когда господин Дул вернулся домой, он уже мог ходить самостоятельно, хотя и очень медленно, а когда встал вечером в тyaлeт, ему еще было больно, но ходил он уже вполне сносно. А через три дня после этого приключения он уже нормально работал на лугу. «Неужели что-то подобное могло случиться сейчас с Радиком?», – подумал я. Похоже так и было, но Биндка и Зорин еще этого не заметили и продолжали плакать.
– Однако это еще не конец! – воскликнул я как мог громче и радостнее.
Hе cрaзy мой возглас дошел до сознания Зорина. Oн медленно повернулся ко мне и сказал, подавляя рыдания:
– Да ладно, Кондиас. Что ты еще задумал?
– Я? Ничего. Но посмотрите на Радика! Посмотрите!! – закричал я.
Кокот делал уже совершенно отчетливые движения лапами.
– Разве это не?… – начал Зорин, словно не веря своим глазам.
– Да, Зорин, – ответил я, – это всего лишь сильный ушиб и, может, сотрясение мозга. Зотом раньше с одним из наших соседей, господином Дулом, произошел подобный несчастный случай, и уже через пару кори он ходил как обычно… – я хотел еще что-то сказать, но Зорин меня уже не слушал. Он крикнул своей все еще плачущей подружке:
– Биндка! Биндка, не плачь! У нас еще есть шанс! Биндка!
Смена ситуации очень медленно дошла до её сознания. Сама она не может всего вспомнить, но я внимательно наблюдал за ней и могу это с уверенностью сказать. Только после добрых пары нури она поняла, что произошло, и постепенно успокоилась, перестала плакать и через некоторое время уснула. Зорин хотел ее разбудить, но я его отговорил. Биндке лучше поспать, так как она была очень измучена этими постоянными скачками от надежды к сомнению и отчаянию и назaд. Он все это как-то легче переносил, но она… Нет, ее нельзя было будить. Дa и зачем? Ведь и мы еще немного поболтаем и тоже будем спать. Зорин, услышав все это, сказал мне с признательностью:
– Кондиас, откуда ты все это знаешь?
– Потому что я умею читать, Зорин, – ответил я, – а это много значит.
– Ты нас научишь?
– Сначала мы должны выбраться отсюда.
– Если мы выберемся отсюда, Кондиас, – сказал Зорин с необычным воодушевлением, – то… это будет только благодаря тебе.
– Не только. Также благодаря ему, – я скромно указал на Радика, который делал все новые и новые попытки встать. Правда, он пока только неуклюже ворочался, но было видно, что скоро cмoжет нормально ходить.
– Это правда, Кондиас, – признал он, – но что бы он делал без тебя?
– А что бы я без него делал? Кроме того, он обнаружил вас, а не я.
– Как это было? – спросил Зорин.
Я рассказал ему обо всем, закончив словами:
– И теперь я совершенно уверен, что если бы не Радик, я бы вас не нашел. Но как вы попали в эту яму? Я не знаю, осознаешь ли ты это, Зорин, но если бы вы не попали сюда, вам был бы уже конец. Я видел много мертвых кулёников среди мертвых же чикоров и очень сомневаюсь, что вам удалось бы выжить, если бы вы видели смерть чикоров.
– Что?! – Он удивленно посмотрел на меня, пораженный такой постановкой дела.
– То, что ты слышишь, Зорин, – просто констатировал я, – Эта яма спасла тебе жизнь.
– А, да, да!… – дошло наконец до него. – Haм повезло! А мы так проклинали эту дыру. Как это бывает никогда не знаешь, что кого может спасти!
– «Нот каль омтис кируса, хот би ан толью нот шуcар»14– процитировал я популярное высказывание.
– Вот именно, – согласился Зорин и принялся рассказывать о себе и Биндке. Однако он не был хорошим рассказчиком, так как говорил многословно, сосредоточившись на многих незначительных мелочах, опуская при этом важные детали. Поэтому я даже не буду обобщать его историю, лишь приведу только несколько наиболее важных фактов: