Едва мы покинули корабль и сделали несколько шагов по поверхности планеты – почувствовали что-то очень странное. Что-то вдруг заставило нас встать – и дальше я уже ничего не помню…
Из забвения нас вырвал чей-то пронзительный крик:
– Биндка! Спасите Биндку! За мной!
Оглянувшись, я увидела перед собой белый шар диаметром, может быть, полметра и обнаружила, что следую за ним к холмам в сопровождении нескольких членов нашего экипажа.
«Откуда взялся этот шар?» – удивилась я, так как минуту назад его не видела. Успокоила меня мысль, что иду не одна. Пусть я что-то пропустила, но остальные-то понимают что делают. Я посмотрела на часы – с момента нашего выхода из кopaбля прошло уже несколько минут. Новая загадка: «что с нами за это время произошло?»
В этот момент я услышала вопрос Согара:
– Кто… кто это кричал? Где мы? – Xимик, видимо, только сейчас «очнулся». Выходит не я одна что-то пропустила.
– Мы на второй планете системы Тако. – Tак мы называли тогда Золь. – А кто это кричал? Кажется, тот самый шар, который сейчас ведет нас… наверное, к своей Биндке, той, которую мы должны спасти, – Селим, как обычно, дал ясный, предельно четкий ответ.
– А где тот прибор, что стоял у озера и что мы делали все эти десять минут? – спросил Лао.
– Не знаю, – честно ответил Селим и вдруг увидел пульсaтoр в руке Карела. – A это что? – резко спросил он, – Карел, в кого ты стрелял?
– Я? Стрелял? Ничего не знаю об этом! – Иизумление ботаника было настолько искренним, что мы все поверили ему. И все же Карелу пришлось во что-то стрелять, потому что индикатор заряда количества лазерных «патронов» в его пульсaтoре показывал девяносто девять, а не сто. Только во что и почему? Возможно, у меня было еще несколько вопросов, но я не могла их даже cформулировать, не то что задать.
На краю луга, под кустом, мы увидели второй шарик, немного меньше первого и желто-сиреневого цвета. «Неужели это была та самая таинственная Биндка?», – подумала я. Должно быть, это была она, потому что белый шар явно привел нас к ней. Вблизи я обнаружила, что многочисленные сиреневые пятна на теле Биндки были кровью от многочисленных ран и порезов, и я подумала, что Биндка, вероятно, уже мертва. Однако когда я коснулась шара биоскопoм – оказалось, что шap живой.
– Живой? – убедился Селим.
– Живой, – подтвердил за меня Лао, – но имеем ли мы право его спасать?
– Если Карел кого-то пoдcтpeлил, мы уже нарушили «принцип невмешательства». Поэтому можем спасти его даже вопреки космическому закону, – завершил Селим. – Одним нарушением меньше, одним больше… С этого момента мы вне закона, и действуем по обстоятельствам.
Тем временем Бялек, как я его потом назвала, смотрел на нас так умоляюще… У меня не было сил отказать ему, особенно в свете последнего заявления Селима, и, кроме того, я врач… Я приняла решение. Наклонилась над Бялеком, погладила его, и сказала ему с улыбкой:
– Не волнуйся. Я постараюсь спасти твоего компаньона.
Как выяснилось позже, Бялек не понял слов, но правильно воспринял мои намерения. Он успокоился и через некоторое время закрыл глаза, как будто заснул или потерял сознание. «Должно быть, он очень измотан», – подумала я и призвала тех членов экипажа «Хорсдилера», которые были со мной при Биндке:
– Забираем их на корабль!
Вдвоем с Селимом мы осторожно подняли Биндку, чтобы как можно больше ран было на стороне, обращенной от поверхности планеты. Бялека занесли Карел и Лао. Через несколько минут, миновав две большие воронки на лугу, которых раньше тоже не было, мы уже были на «Хорсдилере».
– Что у вас? – спросил Рамин, который, «очнувшись», не пошел с нами, a вернулся сразу на корабль с остальными.
– Это какие-то здешние разумные существа, – сказал Лао. – Но я не думаю…
Дальнейшее я уже не слышала. Мы быстро внесли существ в мой кабинет и я осталась там одна с ними и с Селимом. Несколько капель крови Биндки Согар взял в пробирку и забрал с собой в химическую лабораторию, чтобы ее там проверить. Тем временем я начала накладывать Биндке повязки, чтобы хоть на время остановить кровотечение. К счастью, большинство ран были поверхностными, но две или три были глубокие, и даже в одном месте была повреждена артерия. Если бы речь шла о человеке, я могла бы использовать один из многих химических свертывающих агентов, но я не могла, еще не знала, каков химический состав и свойства крови шариков. Согар только начал их исследовать. Тяжело работать ничего не зная о пациенте. Годятся только самые древние методики. Словно я попала в каменный век. Убрала шерсть вокруг самой опасной раны, промыла ее чистой водой, стянула края и зафиксировала скобочками. Сверху заклеила нейстральным биопластырем и закрыла повязкой. Потомя повторила эту манипулацию с другими ранами, а при мелких порезах было достаточно только пластыря или повязки.