Он обнял Эльсинору за талию, она доверчиво и нежно прильнула к нему и они молча пошли дальше по безлюдной, причудливо освещенной аллее. Сомнения, тревоги, гнетущее беспокойство — все отодвинулось куда-то далеко-далеко, перестало существовать. Симмонсу было легко и спокойно. Ни о чем не хотелось думать, ни о чем не хотелось говорить…
Все так же молча они дошли до ограды и остановились возле калитки. В темном зеркале искусственного озерца покачивались отражения звезд. Над деревьями противоположного берега медленно занималось красноватое зарево: всходила луна. Было пустынно и тихо. Негромко звенели цикады. Умолкли. И в тишине, где-то совсем рядом прозвучал глухой, прерывистый стон.
— Кто здесь? — резко окликнул Симмонс.
Чья-то взлохмаченная тень скользнула вдоль ограды, покачнувшись, остановилась по ту сторону у калитки.
— Джума? — ахнула Эльсинора. — Что с тобой, мальчик?
Джума был без шапки, истерзанная одежда свисала клочьями. Он тяжело, со всхлипом вздохнул и ухватился руками за прутья калитки.
— Беда, ханум. — Голос срывался на хрип и свистящий шепот. — Гюль убили… Отца убили… Мать затоптали насмерть… Сожгли дом….
— Кто? — отрывисто спросил Симмонс.
— Нукеры. — Джума всхлипнул. — Бек Нураддин приказал. Будь они все прокляты!
— Успокойся. — Эльсинора шагнула к калитке, опустила ладони на вцепившиеся в прутья пальцы Джумы. — Расскажи все по порядку.
— Оставь его, Люси. Что он может рассказать сейчас? Симмонс щелкнул задвижкой и распахнул калитку. — Войди.
Джума машинально повиновался.
— Ступай во флигель. Умойся, смени одежду, жди нас там.
— Гюль… — застонал Джума.
— Я сказал, ступай! — повысил голос Симмонс. Джума опустил голову, провел ладонью по лицу, качнулся вперед.
— Не туда! — остановил его Симмонс. — Вдоль ограды иди!
— Эрнст!..
— Помолчи, Люси.
Он подождал, пока затихнут удаляющиеся шаги Джумы, и повернулся к супруге.
— Я тебя предупреждал, Люси. Помнишь?
— Помню. — Голос ее был глух и бесцветен. — Ты оказался прав. Что же теперь делать?
— Что делать? — Симмонс задумался. — Что делать… Что делать…
Эльсинора не сводила с него выжидающего взгляда.
— Я, кажется, придумал… Предоставь это мне.
— Я должна, знать все.
— Ты и будешь знать. Только не вмешивайся и не мешай.
— Но…
— Давай без «но». — Он бережно взял в ладони ее лицо, притянул к себе, поцеловал ласково, едва прикасаясь губами. — Положись на меня, Люси. Все будет, как надо. Договорились?
Она кивнула.
— А теперь пойдем к гостям.
Никто из сидевших за столом не обратил внимания на их отсутствие. Опера подходила к концу, и все взгляды были прикованы к сцене.
Один Дюммель мирно похрапывал, уронив на стол голову. Усадив Эльсинору, Симмонс подошел к барону и похлопал по плечу. С таким же успехом можно было стучать по стволу дерева позади немца. Лишь после четвертой попытки Дюммель наконец разлепил опухшие глаза и непонимающе воззрился на Симмонса. Тот кивком отозвал его в сторону.
— Я, кажется, задремал, шеф…
— Вы проспали всю оперу, Зигфрид.
— Оперу? — вытаращился герр Дюммель.
— Оперу, оперу, — кивнул шеф. — Но это несущественно. Вам не кажется, что пора начинать фейерверк?
— Как прикажете, герр Симмонс.
— Смотрите сюда, барон.
Дюммель торопливо завертел головой.
— Не туда смотрите, — Симмонс указал рукой в сторону плавно колышущейся над деревьями сцены. — Как только все это исчезнет, начинайте огненную потеху. Вы меня поняли?
— Так точно, шеф. Будет сделано.
— С богом, Зигфрид! — Симмонс похлопал барона по спине и направился к своему месту за столом.
Отзвучали последние аккорды «Аиды». Медленно опустился занавес и одновременно затуманилось, стало расплываться и таять изображение. Мгновенье — и на том месте, где только что была сцена, снова замерцали звезды.
Несколько секунд в парке царила тишина. Где-то далеко-далеко закричал петух. Ему сонно откликнулся другой и в ту же минуту над парком взлетели, раскрываясь огненными цветами, сотни разноцветных ракет.
Стало светло, как днем. Ожили, шумно задвигались за столом гости. Захлопали пробки шампанского, зазвенел хрусталь.
Облысевич повернулся к чете Симмонсов и громко захлопал в ладоши.
— Браво!
— Брависсимо!
— Восхитительно! — зааплодировали гости.
— Вы действительно великий маг, господин Симмонс! — восхищенно воскликнул Облысевич. — Мне говорили о фонографе Эдисона, мне даже довелось слушать фонограмму, сделанную Кро, но то, что сегодня продемонстрировали нам вы, — клянусь, выше человеческого понимания! Кто вы, господин Симмонс?
— Скромный предприниматель и ваш покорный слуга, — усмехнулся Симмонс, искоса наблюдая за супругой. Та улыбалась как ни в чем не бывало, кивая в ответ на благодарные восклицания гостей.
— Ну, а все-таки, господин Симмонс, — не унимался полковник. — Откройте ваш секрет!
«Дорого бы я дал, чтобы самому в этом разобраться», — подумал Симмонс.
