Гонка для него окончилась.
Краем глаза Майк заметил какое-то движение за иллюминатором. Это подлетела камера шерифа гонок, чтобы заснять корабль. Гоночный Комитет следил за ним. На него смотрел весь Питфол.
– Послушай, Майк, – сказал Лек равнодушным тоном, – когда освободишься, я бы хотел потолковать с тобой. Майк выругался – про себя. Впрочем, его уже никто не слушал.
Когда оттягивать разговор было уже невозможно, Майк вышел из ванной. Лек ждал его в комнате.
– Я уж думал, тебя смыло в канализацию, – сказал он, улыбаясь.
Майк покачал головой, но не улыбнулся. Ему хотелось поскорее покончить со всем этим.
– Корабль будет готов через два-три дня, – сказал Лек. – К счастью, мы не пропустим ни одной гонки – за исключением сегодняшней, разумеется. Майк кивнул.
– Нам придется арендовать другого робота для испытаний, продолжал Лек. – Наш все еще не остыл после последнего осмотра. Майк еще раз кивнул и подумал, почему Лек не орет на него. От страха у него похолодело внутри.
Лек произнеси – Ты, конечно, понимаешь, что натворил?
– Да, сэр.
– Сжечь все горючее до капли было чудовищной глупостью.
Майк кивнул. Лек слегка улыбнулся.
– Но я думаю, такое может случиться с каждым. Я хочу сказать, со мной такого не случалось, но пару раз я был близок к этому. Майк решил, что в данной ситуации безопаснее будет улыбнуться.
– Но, – улыбка Лека превратилась в ужасную гримасу, – включить главный двигатель в зоне безопасности? Более безответственного и опасного поступка я в жизни не видел. У тебя следовало бы отобрать лицензию. Мы оштрафованы Гоночным Комитетом. Если бы это сделал я, я бы... Если бы любой пилот сделал подобное, он бы уже паковал чемоданы – при условии, что ему дали бы на это время. Его бы просто вышвырнули из гонок. Навсегда! Майк заморгал.
Из гонок навсегда. От этой мысли он содрогнулся.
– Я не хотел.
– Что, черт возьми, с тобой происходит, Майк? Ты никогда не делал подобных ошибок.
– Я не знаю. Я просто... не в себе.
Он посмотрел на Эддингтона, который сидел в дальнем углу контрольной рубки, притворяясь, что не слушает. Лек понизил голос.
– Майк, ты ведь понимаешь, что я должен был бы сейчас на тебя орать?
Строить из себя помешанного перед этим парнем?
– Лек, да ты и есть помешанный.
– Да, но не настолько. Как ты думаешь, какая у меня мания?
– Многие боссы орут на парней.
– Да, но я таких не люблю.
Майк бросил еще один взгляд на Эдда.
– Смотри на меня! – зарычал Лек.
Майк судорожно повернул голову, часто заморгал.
– У меня для тебя небольшой сюрприз, Майк.
– Да, сэр?
– Я подписал тебя на общественные работы в обмен на небольшое снижение штрафа. Как ты думаешь, это справедливо?
– Да, сэр.
– Хорошо. Тебе надлежит явиться на Южное поле завтра в три часа первой смены.
– Поле!
– Они скажут, что надо будет делать.
– Это надолго?
Лек взглянул на Эддинггона, затем подмигнул Майку и повысил голос.
– А в чем дело, ты боишься пропустить гонки?
– Да, боюсь.
– Это не твои проблемы, Мюррей. С этого часа. Майк открыл и закрыл рот.
– Ты хочешь сказать, что я уволен?
– Уволен? – усмехнулся Лек. – Что ж, над этим стоит подумать.
Майк подождал немного. Даже если это была игра, она ему не нравилась.
– Нет, – сказал Лек. – Ты не уволен. Но я нанял еще одного стажера.
Эй, Сквиб! Иди-ка сюда и познакомься со своим партнером. Майк поднял голову. Из соседнего помещения донеслось жужжание, и сверкающее металлическое тело с плоским лицом робота выбралось из люка и направилось к ним с механической точностью движений. Несмотря на заверения Лека, Майку в этот момент показалось, что он слышит скрежет, с которым рухнули обломки его карьеры.
– Ты не поверишь, – сказал Майк, – он хочет взять на мое место машину.
– Настоящую машину? – спросила Тайла.
– Тебе, наверное, смешно.
– Нет, нисколько. Я просто думаю, ты слишком болезненно реагируешь.
Этот автомат не может полностью заменить тебя – или меня, например. Есть законы, понимаешь?
– И все-таки это ужасно. Я хочу сказать, что гонки – это моя жизнь.
Майк отвернулся, разглядывая людей, стоящих у других контейнеров в палате. Молодой человек подошел к контейнеру с маленькой девочкой внутри; он прижался лбом к стеклу, и его плечи задрожали.
– Я чувствую себя таким потерянным, – сказал Майк.
– Я слышала, ты сегодня запорол двигатели.
– Только один.
– Что с тобой происходит?
– Не знаю.
– Обычно ты знал, что делаешь. Я даже боялась, что ты займешь мое место. А теперь посмотри на себя. Врезаться в причал, как десятилетний мальчишка, повредить двигатель.
– Знаю, знаю. Я совсем расклеился.
– Так соберись.
– Да, конечно.
Молодой человек опустился на колени перед контейнером с маленькой девочкой, не отрывая лица от стекла.
– Я раздвоился, – пробормотал Майк.
– Что?
– Это диверсия, – он посмотрел на Тайлу в контейнере. – Не только по отношению к кораблю, но и ко мне самому. Каким-то образом кто-то установил надо мной контроль. Я не понимаю, что происходит.
– Ты городишь чушь, вот что происходит.
– Ты думаешь?
– Поверь мне.
– И что ты предлагаешь?
– Нужно просто постараться изо всех сил, вот и все. Ты ведь уже многому научился.
– Пожалуй, ты права.
