Терема интересно располагались – по периметру, как будто был главный в центре, а вокруг него другие, заборов Максим не увидел, дорожек асфальтовых тоже. Кругом росла густая трава: странно, но она не была утоптана – так, как это бывает там, где много ходят. А то, что здесь они не одни, Максим чувствовал: опять сработала его «чувствительность». Чувствовал он, что хозяева знают о его присутствии, что никто не тревожится об этом и что ему здесь рады. Вообще в этом месте (Олег называл это «за периметром») глаза и уши не сильно помогали. А вот внутреннее состояние ощущалось куда более реально.
В помещении мастерской было просторно, окна были расположены высоко, они поднимались, как купол, и образовывали стеклянную крышу, и от этого было много света внутри. Длинные полки тянулись по всему пространству мастерской. На них стояли ящики разного размера – с разными породами камней, каких-то сплавов, кусков чего-то неизвестного Максиму: попадались прозрачные огромные кристаллы, деревянные, толстые и сухие, ветки. В центре стояли столы и похожие на кухонные индукционные плиты приспособления. Олег подошел к одной из полок, достал деревяшку, какой-то непонятный тяжелый кусок и нечто, напоминающее застывшее стекло. Ни одного инструмента, похожего на пилу, нож, рубанок, Максим не увидел. Мальчики подошли к столам в центре комнаты.
– Какой материал тебе нравится?
– Вот, стекло. – Максим прикоснулся к голубоватому куску.
– Ты хочешь летательный аппарат из стекла?
Максим застыл, чувствуя подвох, затем сказал:
–– Не настоящий летательный аппарат, а игрушку, настоящий лучше сделать из металла. Или не игрушку, а сувенир, чтоб глаз радовала красивая штука.
– У нас нет бесполезных вещей: каждая, как ты называешь, игрушка, это модель будущего устройства или чего-то, что будет служить жизни. Это просто маленькая копия, и, пока она маленькая, есть шанс ее совершенствовать.
Максиму стало немного обидно: из всего разговора выходило, что он занят бесполезными вещами, а тут прям все такие занятые. И даже мальчики делают уже сразу нечто полезное для будущего. Он нахмурился.
– Максим, я не знаю, какая у тебя жизнь там. Я не знаю ваших правил и традиций, у меня нет цели сказать или сделать что-то, что обидит тебя. Мне странно, что тебя тревожит мысль, кто из нас лучше, у кого лучше выходит пилотировать, у кого лучше самолет. Всегда есть и будет кто-то, кто будет лучше тебя пилотировать, бегать, выращивать растения и так далее. Так стоит ли портить себе настроение? Нужно же быть не лучше кого-то, нужно стремиться стать лучше себя, стать мастером.
Макс хотел зацепиться за какое-нибудь слово, начать спорить, но он вдруг вспомнил, что здесь общаются мыслями и мысли его будут слышны всегда. Здесь нельзя сказать одно, а думать другое. И что сама цель – «прицепиться» к слову и спорить для спора – глупа, пользы от нее никакой.
– Кем ты хочешь быть? – спросил Олег.
– Не знаю, не думал, надо закончить школу, я только в третьем классе, мне еще только десять исполнится.
– Мне тоже только исполнится десять, но я понимаю, чего хочу: я буду делать летательные аппараты. Пока у меня мало что получается, но кое-что могу тебе показать. Ты прав, стекло – удивительный материал, очень пластичный, красивый, но и хрупкий одновременно. Интересно, что атомы в этих телах устроены так же, как и в жидкостях. Кристаллическая структура твердых тел более упорядочена и текучей становится при определенной обработке. Мне же больше нравится дерево: оно само по себе живое, оно росло и изменяло форму, никто на него не воздействовал.
– Да, согласен: как маленькое такое зернышко может пробить для себя дорогу под землей?! Откуда силу берет? – Максим забыл про обиду: он понял, что тут будет больше ответов на вопросы, чем дома.
– Возможно, не в силе дело. Важен импульс! Сосредоточение внимания в одной точке, полное сосредоточение! Наверное, такое сосредоточение и импульс есть у маленького росточка, – продолжал Олег. – Меня в дереве восхищает его постоянное изменение и рост. Вот подрезать дерево – оно с боков веткой прорастет, сломает его ветер, гроза – снова растет. Пока с корнем не выкорчевать, оно все равно растет!
Олег положил кусок деревяшки на одну из «плит». «Конфорка» плиты тут же стала влажной, круглые капельки влаги, как шарики ртути, стали подкатываться к деревяшке, затем облепили ее влажной сверкающей пленкой. Еще несколько мгновений – и влажная пленка впиталась этой деревяшкой. Мальчик взял ее в руки и стал почти незаметными движениями выглаживать ее. Под руками предмет становился светлее и менял форму: казалось, что в руках не дерево, а тугой пластилин. Уходили сучки, не было стружек, не было зазубрин. Взгляд Максима был поглощен действом, наконец, он не выдержал и поднес руку к этому предмету.
– Ай! – вскрикнул Макс, – она горячущая, как ты ее держишь?!
