— Прошу прощения, милорд, — с несчастным видом ответила она. — Когда я оправилась от этой неслыханной дерзости, то велела ему убираться вон и не сметь сомневаться в моей преданности. А потом поспешила к Пандсале, чтобы предупредить ее об этом лжеце — на случай, если он решит прийти и к ней.
Сьонед тихо вздохнула.
— Ну, и к кому же он пойдет в следующий раз? Естественно, не к вам, Пандсала. Возможно, к Киле, но я не хочу об этом думать. Его убьют тут же, как только он откроет рот.
Найдра побелела.
— Миледи… Вы ведь не думаете, что она способна…
— Она способна на все. — Сьонед повернулась к мужу. — Если бы я оказалась на его месте, то пошла бы к Чиане. Денег у нее немного, но зато теряет она больше всех.
Единственная потеря, которая не угрожала Чиане, так это потеря ее плохого характера. Когда девушку вызвали в шатер и вкратце рассказали о случившемся, она яростно накинулась на Найдру:
— Дура набитая! Тебе надо было задержать его у себя и позвать всех нас!
— Хватит! — отрубила Пандсала.
— И не подумаю, принцесса-регент! — сварливо ответила Чиана; в глазах ее пылала злоба. — Если бы не ваши с Янте дурацкие интриги, ничего бы этого не случилось!
— Миледи, — со всей возможной мягкостью сказал Рохан — сейчас речь идет не о том. Нас интересует, как быть дальше. Попробуйте успокоиться и как следует подумать.
— О да, вам легко приказать мне успокоиться, ваше высочество, это ведь не
Пандсала угрожающе шагнула к своей единокровной сестре.
— Молчать!
— Не думай, что ты смеешь мне приказывать, коварная сука!
Рохан пробормотал себе под нос какое-то ругательство.
— Прекратите немедленно! Чиана, возвращайтесь в лагерь Киле. Да, я знаю, что это последнее место на свете, где вам хотелось бы оказаться, но оно единственное, где вы сможете себе помочь.
Она тяжело вздохнула, бросила на Пандсалу испепеляющий взгляд и кивнула.
— Да. Пожалуйста, извините меня. — Она поклонилась ему и вышла из шатра.
— Я прошу прощения за ее манеры, милорд, — с трудом выдавила Пандсала.
Сьонед слегка улыбнулась.
— Пандсала, у этой девушки вообще нет никаких манер. Принцесса-регент закрыла глаза и пробормотала:
— Увы, она права. Если бы не Янте, не глупость Палилы и не моя попытка внести изменения в план, ничего этого не случилось бы.
— Ты была молодая и отчаявшаяся, — тихо сказала Найдра. — Впрочем, как и все мы. Сьонед кивнула.
— Я не могу простить то, что вы пытались сделать. Но понять могу.
Пандсала встретила взгляд Сьонед и внезапно заговорила так, словно они были наедине:
— Несмотря на то, что мы соперничали из-за Рохана?
— Он был для вас обеих только символом. Символом свободы в образе мужчины. Но я думаю, вы научились тому, чему никогда не научилась бы Янте: можно быть свободным даже в тюремной камере.
Пандсала застыла на месте, а затем вполголоса произнесла:
— Я никогда никому этого не говорила, но… он поступил мудро, что выбрал вас. — Внезапно вспомнив о том, что Рохан стоит рядом, она вспыхнула и тревожно оглянулась на принца. — Простите меня, милорд. С вашего разрешения, мы с Найдрой покинем вас.
Когда сестры удалились, Рохан перевел дух и опустился в кресло.
— Иди ко мне, Сьонед…
— Как ты можешь сидеть тут и…
— А что мне еще остается? Иди сюда. — Он посадил Сьонед к себе на колени и снова вздохнул. — День становится все более и более интересным… Кстати, когда я буду выбирать себе любовницу, не забудь напомнить мне, что она должна помещаться на моих коленях. У тебя слишком длинные ноги.
— Я раскаиваюсь в этом недостатке, мой принц. Но все же хочу знать…
— Сьонед, если я прикажу искать его во всех палатках и даже во всем Визе, то этим дам знать нашим врагам, что считаю показания этого человека жизненно важными для себя — и тем самым убью его с большей гарантией, чем если бы сделал это собственным мечом. Поэтому я и собираюсь подождать и посмотреть, что из этого выйдет. Вот и все, что мне остается, если уж нельзя заново познакомиться с женой после целого лета отсутствия.
Через несколько мгновений за пологом прозвучал голос оруженосца Рохана:
— Ваши высочества…
— Проклятие, — пробормотал Рохан, и Сьонед поднялась с его колен. — Да, Таллаин, входи, — позвал он.
Таллаин — единственный оставшийся в живых сын лорда Эльтанина Тиглатского — был светловолосым и темноглазым хорошо сложенным юношей девятнадцати зим, и до произведения в рыцари ему оставался лишь год с небольшим. Рохану всю жизнь везло на оруженосцев, и Таллаин не был исключением. Вальвис, младший сын мелкого земледельца, стал его признанным полководцем, ближайшим атри и хорошим другом: Тилаль, племянник Сьонед, давно стал важным лордом, был сам себе хозяин, но по-прежнему оставался предан им; Таллаину в один прекрасный день предстояло начать править укрепленным городом на севере, важным бастионом, прикрывавшим границу от вторжения меридов и кунакцев, и юноша ни на секунду не забывал об этом.
Он поклонился, отбросил со лба копну непослушных пшеничных волос и сказал: