Дверь распахнулась, и на пороге остановилась неофициальная Избранная его старшего брата. Она уперлась руками в стройные бедра; косы, похожие на две темно-золотистых реки, доставали ей до талии. Она состроила сердитую гримасу, и юноша улыбнулся. Андри нравилась Холлис, он одобрял выбор брата: оба они были не только красивыми и умными, но и обладали даром фарадима. Но его тревожило, как к идее Мааркена жениться на женщине без семьи, поместий, богатства и рекомендаций, женщине, у которой за душой нет ничего, кроме красоты и колец «Гонца Солнца», отнесутся родители. Конечно, больше всего на свете они заботились о счастье своих сыновей — иначе Андри никогда бы не позволили самому выбрать себе путь — но Мааркен был их наследником. Ах, если бы с ней был знаком Сорин, можно было бы сравнить их наблюдения и разработать какой-нибудь хитрый план в поддержку стремлений старшего брата!
Холлис отнюдь не рвалась знакомиться с Андри и не пыталась сделать его своим союзником. Наоборот, когда она зимой вернулась из Кадара, то какое-то время сознательно избегала его. Андри чувствовал себя оскорбленным, но однажды ему пришло в голову, что Холлис просто нервничает, боится разочаровать его своим отнюдь не благородным происхождением и не подходит из страха, как бы юный лорд не подумал, что безродная фарадимка хочет подольститься к нему. Андри покачал головой, удивляясь непостижимой женской логике, и отправился на поиски. В тот же день все решилось само собой, и немалую роль тут сыграла первая фраза Андри, которая заставила Холлис сначала обомлеть, а потом рассмеяться: «Так это ты и есть „Гонец Солнца», на котором хочет жениться мой брат?» Молодая женщина честно созналась в том, что действительно испытывала трепет, и они моментально стали друзьями, которых объединяла не только любовь к Мааркену.
Вот поэтому она и ворчала на него, как старшая сестра.
— Ах, не голоден? Чем это ты сыт, интересно? Пищей духовной? Собираешься сидеть здесь и предаваться великим думам? Живо причешись, и пошли в столовую!
Он недовольно встал, иронически поклонился в пояс и насмешливо сказал:
. — Бедный мой брат! Когда он женится на тебе, ему останется уповать только на помощь Богини!
— Пусть Богиня поможет той бедной девушке, которая выйдет замуж за тебя\ — бойко ответила Холлис, приглаживая ему волосы. — Пошли скорее! Ты ведь не хочешь пропустить представление новичков, правда?
— Ой! Конечно, нет. Я совсем забыл, что оно будет сегодня вечером. Спасибо, что зашла за мной, Холлис. Я люблю смотреть, как они впервые кланяются Андраде. — Когда они вышли из комнаты и начали спускаться по лестнице, юноша продолжил: — Даже я, знающий Андраде всю свою жизнь, ужасно боялся в тот вечер! Я всегда пытаюсь улыбаться этим беднягам, чтобы они видели хотя бы одно дружеское лицо. Но не знаю, много ли проку от одной улыбки.
— Немного, — признала она. — А я вообще родилась и выросла здесь, но когда нас вели отдавать первый поклон, коленки у меня так стучали друг о друга, что потом месяц синяки не сходили!
— И сколько их будет сегодня?
— Шесть. Уриваль, говорит, что еще примерно шестерых должны привезти сюда до конца лета. Мы рассчитываем на двадцать человек в год, но бываем счастливы, если набирается хотя бы десяток.
Они миновали площадку и вышли на следующий лестничный марш. Здесь ступеньки были устланы ковром, не в пример верхним этажам; это означало, что они приближаются к парадным залам крепости. Последняя реплика Холлис заставила Андри покачать головой.
— Я одного не могу взять в толк: почему даже те родители, которые подозревают, что их дети обладают даром, не торопятся как можно скорее отправить их сюда?
— Твой отец не собирается заставлять тебя пахать землю или торговать в лавке,, — объяснила она. — Один твой брат будет править Радзином, а второй станет рыцарем… и женится на какой-нибудь богатой землевладелице, — чуть грустно добавила она.
— Тем лучше. Тогда Мааркен сможет жениться на той, кого любит, — твердо сказал ей Андри. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Это ведь касается и женщин тоже, правда? Они нужны, чтобы вести хозяйство, торговать или выдавать их замуж за нужных людей, приобретая себе новых союзников. Все это скверно. Надо, чтобы они приходили и ни на что другое не обращали внимания.
— У людей есть и другие обязанности, так что как посмотреть… Кроме того, несчастные умирают от страха перед Андраде: боятся, что их в любой момент могут выгнать отсюда.
— Ну, раз они сами не хотят, то и не надо. Но я все равно не понимаю, как человек может не хотеть стать «Гонцом Солнца».