Сегодня он войдет в древесный круг в лесу и увидит свое будущее в Огне. Первоначальный план предусматривал, что он только сделает вид, будто был там, но теперь он решил и в самом деле прибегнуть к магии — если и другие дары фарадимов так же сильны, как те, что применили к нему сегодня ночью, он сможет увидеть вещи, о которых Мирева и понятия не имеет.
«Гонцы Солнца» научили его всем ритуальным словам и тому, что нужно делать. Он слушал их больше из любопытства, потому что на самом деле вовсе не собирался колдовать. Но сейчас юноша спрыгнул с кровати и торопливо оделся, стремясь проверить, обладают ли фарадимы чарами, не уступающими по силе любовным. Если он объединит эти силы с тем, чему учила Мирева, он сможет…
Внезапно Сегев застыл на месте, держась за дверной замок. Ему не следовало идти в лес, как настоящему «Гонцу Солнца». В его жилах, жилах диармадима, пульсировал сок травы, которой они боялись больше всего на свете. Если чары женщины, бывшей с ним ночью, были чарами той Богини, которую Мирева отвергала, то, возможно, Богиня отомстит ему за то, что он сделал и собирается сделать.
Юноша заставил себя открыть дверь и высокомерно пожал плечами. Чего ему бояться? До сих пор все шло успешно. Нет никаких причин сомневаться в том, что удача ему изменит.
Сегев начинал верить, что может получить силу, которой никогда не было у Миревы. С этой силой он сумеет в одиночку завоевать Марку и Пустыню и стать верховным принцем как его дед.
С помощью Холлис? Юноша напомнил себе, что сегодня надо будет как следует присмотреться к ней, Джобине и Эридин и поискать у них признаки отравления дранатом. Он улыбнулся и стал спускаться по лестнице.
Сьонед прищурилась, взвешивая в руке плоский камень. Те, кто за ней наблюдал, стояли рядом: Сьонелл, которая задержала дыхание, Поль, перебиравший свои камни, и Вальвис, который ухмылялся и поглаживал иссиня-черную бороду. Лорд Ремагевский сделал приглашающий жест в сторону зеркальной поверхности озера. Сьонед тщательно прицелилась и отправила камень скользить по поверхности воды.
— Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать! — восхищенно закричала Сьонелл. — Папа, а ты сможешь испечь столько же «блинчиков»?
— Нет ничего проще, — заверил он и метнул в озеро кусок гальки. Дочь насчитала пятнадцать малюсеньких всплесков.
— Ну что? — бросил он вызов Сьонед. — Спорим на три лучших попытки из четырех?
Пока они искали подходящие камни, Поль и Сьонелл сами попробовали печь «блинчики». Старшая пара обменялась улыбками, увидев, что Сьонелл сделала шесть всплесков с первой попытки, а у Поля получилось только два.
— Смотри, — объясняла Сьонелл огорченному Полю, — вот как надо! — Мгновение спустя девочка закричала: — Девять! У меня получилось девять!
Сьонелл вовремя обернулась и увидела вторую попытку Поля. Камень, который он бросил, коснулся воды два раза, а затем утонул.
— Попробуй еще, — стала настаивать Сьонелл.
— Нет уж, спасибо.
Малышка возмущенно посмотрела на него.
— Как же ты будешь учиться, если даже не хочешь попробовать? Ты же знаешь, что с первого раза ничего не получается!
Сьонед увидела многозначительный взгляд Вальвиса, и они немного подождали, пока Поль справится с внутренней битвой, которая ясно читалась у него на лице. Гордость победила, что в его возрасте было совсем не удивительно. Мальчик покачал головой и сложил все собранные им камни в ладонь матери.
— Как-нибудь в другой раз.
Сьонед и Вальвис снова стали рядом и продолжили соревнование. Ее первый камень сделал двенадцать кругов на воде — впрочем, как и его; второй камень коснулся воды шестнадцать раз, а Вальвис даже охнул, когда его бросок дал только десять всплесков.
— Может, лучше на пять из семи? — с надеждой предложил он.
— Уговор дороже денег, — возразила она и резко выкинула руку вперед. Сьонелл зааплодировала, когда увидела четырнадцать кругов. Вальвис притворно оскорбился и свирепо поглядел на дочь.
— За кого болеешь? — потребовал он ответа у хихикающей Сьонелл и бросил третий камень.
— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…
Неожиданно сверху упала тень, поднялся ветер, и по озеру пошли круги. Сине-черный дракон погрузил задние лапы в воду, а затем, сотрясая воздух мощными ударами крыльев, вытянул шею и поднялся в воздух. Его разочарованный рык огласил весь кратер.
— Он подумал, что это рыбка, — смеясь воскликнул Поль. — Поглядите, вот они все!
Стая из сорока драконов-трехлеток опустилась на дальний берег, чтобы напиться. Они грациозно сложили крылья, склонили головы к воде и замерли. Дракон, принявший прыгающий камень за рыбу, с опозданием присоединился к остальным. На него насмешливо покрикивали, пихали из стороны в сторону, а он слабо огрызался в ответ.
— Вальвис, — прошептала Сьонед, — я могу поклясться, что они его дразнят!
— Я тоже так подумал. Неужели у драконов есть чувство юмора? — Он положил руку на плечо шагнувшей вперед дочери. — Ближе подходить нельзя.
— Но они не сделают мне ничего плохого. Они так прекрасны!