— И зубы у них тоже прекрасные — в половину твоей руки. Мы будем смотреть отсюда. Надеюсь, они настроены дружелюбно. — Он бросил беспокойный взгляд на Сьонед, разделяя ее тревогу. Нужно стоять тихо и не привлекать к себе внимания. По рассказам людей, которых драконы якобы уносили в небо, убегать от них было бесполезно.
Сьонелл почувствовала себя задетой.
— Папа, они уже пообедали. Ты только погляди на их животики!
Она была права. Животы драконов, обычно тощие, округлились; некоторые даже икали. Сьонед стало интересно, сколько же овец и коз пошло на то, чтобы наполнить эти ходячие склады. Она сделала пометку в памяти — еще раз спросить у Рохана, сколько стад разводится на корм драконам.
Утолив жажду, часть драконов взмыла в воздух. Они взлетали на головокружительную высоту, а затем, сложив крылья, стремительно падали в воду, ныряли, крутились и брызгались друг в друга проворными крыльями, заманивая тех, кто остался на берегу, и более всего напоминая резвящихся детей.
— Видишь? — сказала Сьонелл. — Они никому не причинят зла. Кроме того, — лукаво добавила она, — я не принцесса, а все знают, что драконы предпочитают принцесс.
— Тише! — сказал Вальвис, сжав ее плечо.
Сьонед взглянула на сына. В его глазах, направленных на драконов, читалась беззаветная любовь, точь-в-точь как у отца. Золото ничего не значило для них обоих; они любили драконов как часть Пустыни, как своих кровных братьев.
Постепенно все эти создания вылезали из воды на солнце. Сьонед восхитилась разнообразием оттенков их шкур: каждый из драконов был особенного цвета. Она выбрала себе одного — красноватого, чуть меньше остальных. Он отряхивал капли с крыльев, алмазами разлетавшиеся в стороны. Некоторое время Сьонед просто следила, не зная, сможет ли решиться. Драконы явно обладали чувством юмора, и она была уверена, что их мысли тоже имели цвета. Сьонед сплела несколько солнечных лучей и осторожно направила золотисто-шелковую прядь к этому маленькому дракону.
Дракон — нет, драконша — изогнула шею и раскинула крылья веером, так что стали видны редкостные золотистые подкрылки. Она затрясла головой, освобождая глаза от воды, все еще тонкими струйками стекавшей по морде. Голова ее вопросительно повернулась; она расправила крылья и уложила их вдоль спины. Сьонед показала свои собственные цвета — изумруд, сапфир, оникс, янтарь и их спектр, навечно запечатленный в памяти. Драконша вскинула голову и принялась отряхиваться. Сьонед попыталась достигнуть более близкого контакта. Вдруг драконша испустила носом протяжный вой и затрепетала.
Неожиданно для Сьонед солнечный свет взорвался целой радугой красок. Она вскрикнула, и в тот же миг перепуганная маленькая драконша рванулась в воздух. Все остальные драконы устремились за ней, дружно подвывая от страха.
— Мама!
Поль пытался поддержать Сьонед. Вальвис и Сьонелл, стоя по бокам, старались смягчить ее падение. Сьонед сделала несколько судорожных вздохов, ее тело била дрожь. Она сумела улыбнуться посеревшему от волнения сыну.
— Я в порядке, — прошептала принцесса.
— Зато драконы нет! — мрачно ответил Вальвис. — Слышите?
Дикий вой несся от исчезавшего вдали темного пятна. Сьонед пошевелилась и поморщилась от боли.
— Я была слишком неуклюжа. Я ее испугала.
— О чем это вы? — встрепенулся Вальвис. — Миледи, что вы сделали?
За нее ответил Поль, стоявший рядом на коленях:
— Она использовала солнечный свет, чтобы прикоснуться к дракону.
— Что ты сделала?
Сверкающие глаза Рохана сверху вниз смотрели на женщину, сидевшую в кресле и потягивавшую напиток со льдом так спокойно, словно она только что вернулась с обычной прогулки.
— Ну, пожалуйста, хватит ворчать. Ты не сможешь сказать мне ничего такого, в чем бы я себя уже не обвинила.
— Когда я спрашивал, сможешь ли ты коснуться дракона, я не имел в виду, что ты сделаешь это с риском для жизни!
— В следующий раз я буду осторожнее.
— Следующего раза не будет! — Он подошел к окну и посмотрел на тихую поверхность воды. — Крик слышали даже в Серебряной Нити!
— Мой или драконов?
— Я думаю, это было одно и то же. Слова мужа заставили ее задуматься.
— Возможно, ты прав, — признала она. Рохан начал ходить по комнате.
— Твои фарадимы говорят о том, что можно потеряться в тени. А вдруг ты потеряешься в красках драконов и не сможешь вспомнить твои собственные? Это будет ничуть не лучше, не так ли?
— Но ведь ничего подобного не случилось!
— На этот раз!
Она поставила кубок и положила руки на колени.
— Ты хочешь запретить мне новые попытки?
— Надеюсь, ты сама пообещаешь не делать этого, — поправил он.
Сьонед закусила губу.
— Я никогда не лгала тебе.
— Но ты готова пренебречь опасностью ради удовлетворения любопытства. Нет, ты слишком горда, чтобы лгать, и слишком умна, чтобы поставить себя в такое положение, когда ничего другого не остается. Милая моя, за двадцать один прожитый вместе год я изучил тебя вдоль и поперек!
Она ничего не ответила.