Внезапно открылась дверь и на пороге появилась Салли. Быстро оценив диспозицию, она прошипела в адрес Холмса:
- Что ты сделал с шефом?!
- …фрик, - прошелестел Шерлок.
- Что? - оторопела Донован.
Шерлок сглотнул, повернул к ней голову и ответил:
- Ты должна была добавить “фрик”. Ты всегда так говоришь.
Невероятно, но Салли смутилась:
- Нет… Больше нет.
- Спасибо, - вдруг сказал Холмс, и вряд ли кто-то этому удивился больше, чем он сам.
Впрочем, Донован тоже была шокирована, а Грег отнял ладони от лица - все еще влажного и покрасневшего - и неверяще уставился на Холмса.
- Шеф, кажется, вы испортили нашего психа! - Шерлок поморщился, и с этой секунды время, словно застывшее на несколько мгновений, вновь побежало как ему положено. - Слушайте, я не знаю, что тут происходит… Но вы уж сами разбирайтесь, пожалуй. Я вам водички принесу. Или успокоительного. Но лучше - снотворного.
И Салли вышла в коридор, хлопнув дверью.
Шерлок устало опустился на стул. Он пытался понять, что только что случилось на самом деле.
Во-первых, было не слишком понятно, с чего он так завелся от упоминания Майкрофта. Полтора года вынужденного тесного сотрудничества, как ни странно, не вызвали желания убить брата, а наоборот, сгладили острые углы в отношениях. Тем более, Шерлок всегда подозревал, что Грег может что-то рассказывать старшему Холмсу. Холмса-младшего это даже устраивало: имея достоверный источник информации, Майкрофт будет меньше усердствовать, опекая и выслеживая.
Во-вторых, почему он сказал Салли “спасибо”? Что это еще за сбой программы? Он не испытывает к этой женщине благодарности, называет она его фриком или нет.
И в-третьих. Что случилось с Грегом?
Ох, был бы тут Джон, он бы быстро разобрался с этими сложными человеческими взаимоотношениями. Шерлок дал себе слово подумать о том, как избавить Уотсона от этой надоедливой работы, которая отнимает его как раз тогда, когда он жизненно необходим.
К этой минуте инспектор поднялся с пола, поправил рубашку, отряхнул брюки. Налил два стакана воды, поставил один перед Шерлоком, второй залпом выпил сам. Налил себе еще, сел за стол и сложил руки перед собой.
- Ну ты и идиот, Шерлок.
- Хорошо, - легко согласился тот. - Объясни.
Лестрейд устало улыбнулся и потер глаза:
- Следовало бы тебя наказать, оставив в неведении, но я хочу, чтоб твой мозг занимался убийцей, а не мной или Майкрофтом. Шерлок, твой брат не платит мне за шпионаж. Я вообще не шпионю за тобой, хотя и приглядываю. И да, иногда я рассказываю Майкрофту что-то о наших совместных делах. И да, иногда он рассказывает мне что-то о тебе, чаще какими-то намеками, обмолвками, потому что - поверь мне - у нас и без тебя есть о чем поговорить. Шерлок, мы с Майкрофтом встречаемся уже почти три года.
Если бы тело Шерлока чуть меньше контролировалось его блестящим мозгом, Лестрейд мог бы насладиться зрелищем гения, сидящего с открытым ртом.
- Ты и Майкрофт?
- Ага.
- Три года?
- Два года и десять месяцев.
- Когда ты собираешься его бросить?
- Очень смешно. Никогда.
Шерлок мучительно размышлял. Внезапно до него дошло:
- Ты поэтому так орал? Я сказал, что меня не проведешь, ты решил, что я знаю о вашей связи, и тут я заявил, что Майкрофт платит тебе. Тебя это разозлило, будто я намекал, что он платит тебе за секс, но я вообще ни черта не знал… Грег, это было… Это было то еще зрелище, - Холмс пытался сдержаться, но плечи предательски вздрогнули, и Шерлок вдруг захохотал. Не так исступленно, как Грег несколько минут назад, но для Шерлока - все-таки уже немножко слишком.
Лестрейд смотрел на него с нежностью, как на младшего брата.
***
- Нет, нет, миссис Эдвин-Хаузер, вы слишком добры! Не стоит беспокойства! - кричал Джон на свою пациентку.
Не то чтобы прямо на нее - миссис Эдвин-Хаузер была глуховата, и в разговоре с ней всегда приходилось сильно повышать голос. Но сегодня миссис Эдвин-Хаузер успела дважды расцеловать Джона - за то, что он такой восхитительный душечка-доктор! - и теперь пыталась вырвать у Уотсона согласие посетить ее день рождения в ближайшую субботу. Я познакомлю вас с дочкой, она недавно развелась! - кричала миссис Эдвин-Хаузер. Джон старался не расхохотаться самым невежливым образом в лицо пациентке и одновременно высвободить из цепких рук не такой уж и больной старушки полы своего медицинского халата. Миссис Эдвин-Хаузер весила почти два центнера, и Джону грозило пасть в неравной борьбе. Его спасла медсестра, зашедшая напомнить, что приема ожидают еще несколько больных.
- Милочка! - закричала миссис Эдвин-Хаузер, - вы должны помочь мне уговорить дорогого доктора Уотсона пойти ко мне на вечеринку в субботу! Доктору надо повеселиться!
Медсестре - она работала в Бартсе уже двадцать семь лет - даже не потребовалось смотреть на Джона. Она подошла к пациентке и, четко артикулируя, громко произнесла:
- Доктор Уотсон завтра уезжает в Париж на конференцию! Пробудет там целую неделю!
Джон оживленно закивал, стараясь изобразить лицом вселенскую печаль.
