– Ну и, слава Богу… Мне хватило и руля… Не хватало еще и…
Он был рад перемене темы.
– А что бы вышло? – поинтересовался Деготь, тоже поглаживая щербины от пуль на боку аппарата.
– Он поднялся бы в космос.
Не тот ни другой не поняли угрозы.
– И?
– И замерз бы там или задохнулся…
Они переглянулись.
– А как же вы сами собираетесь туда летать?
– Это, друзья, отдельный разговор. Нужно будет сделать одежду, наподобие водолазного скафандра… А уж только тогда!
… Валентин Спиридонович Бахарев, в благословенном прошлом настоятель Московского храма Всех Святых на Кулишиках, смотрел в окно на разноцветные дымы, пятнающие небо и вспоминал имение на Тамбовщине. Лето кончилось. В деревне в это время пахло бы собранным хлебом, отяжелевшие от собранного меда пчелы лениво жужжали бы среди наливающихся сладким соком яблок и груш, белые, словно ангельские крылья облака кучерявились в небе, а тут…
За окном явочной квартиры фараоновыми постройками торчали домны, что дымили на манер то ли гигантских костров, то ли походных кухонь. В сравнении с ними домики обывателей казались маленькими и невзрачными.
Вообще весь город виделся ему огромным заводом – с вонью, скрежетом и бесцеремонными мастеровыми.
Глядя на каменных исполинов, батюшка прихлебывал горячий чай, вспоминал прозрачный звон, плывущий в чистом воздухе, да ароматный самоварный дымок…
В газетах – что-нибудь об общественной пользе да об увеселениях, что Градоначальник давал, да портреты Государя Императора и сановников поменьше…
Нда-а-а-а-а. Было время…
Он машинально посмотрел на желтоватый лист с передовицей о самолете «Страна Советов», долетевшем аж до Нью-Йорка и фотографии пилотов Шестакова, Болотова, Стерлигова… Вот они герои нынешние. Суета мирская.
Князь не вошел – влетел в комнату. Валентин Спиридонович посмотрел на него и поставил стакан чая на фотопортреты героев-летчиков.
– Что случилось, князь? На вас лица нет…
– У нас проблема, батюшка. Такая проблема, что…
Князь преувеличенно аккуратно закрыл дверь, не забыв посмотреть, не поднимается ли кто-нибудь следом. Лязгнул засов, звякнула цепочка. В комнату князь не вошел, прислонился к притолоке и слушал что там за дверью.
– Ну что еще, князь… И так, вроде, все уж по-вашему идет… – спохватился батюшка. – Чаю хотите?
Гость мотнул головой.
– К сожалению не все по моему идет. Не все… Помните, две недели назад кто-то попытался сбить профессорский аппарат?
– Разумеется. Еще бы не помнить! Если б им удалось, то я не знаю даже, что в этом случае нам бы оставалось делать.
Князь в сердцах ударил кулаком по дверному косяку, наверное соглашаясь со священником.
– Сегодня я получил письмо из Петербурга. Знаете, кто стоит за всем этим?
– Кто?
– Англичане.
Валентин Спиридонович перекрестился.
– Господи помилуй…
– Вот-вот, батюшка… – Князь скривился лицом. – Я, почему-то думаю, что они не успокоятся.
– Нация упорная… – согласился священник. Он поднялся, забыв о чае. – Значит и нам к неожиданностям готовиться следует… Они ведь и ещё раз попробовать могут?
Князь невесело оскалился. По оскалу выходило, что не только могут, а еще и обязательно попробуют.
Лицо батюшки стало жестким. Что бы там англичане о себе не воображали, а профессор был только их, и ничей другой! Сколько лет готовились и вдруг на тебе!
– Таких крестом да заутренней не отгонишь. А?
Его собеседник пожал плечами.
– Не крестом, так пестом…
…Человек в картузе и потертом пиджачишке неспешно шел по бывшей Губернаторской улице, стараясь не выделяться из потока людей. Руки в карманах, улыбка на лице. Он шел по краю тротуара, глядя вперед, а мимо проскакивали автомобили, катили пролетки. Рано пожелтевшие березы роняли листья, а он смотрел на все это и улыбался, потому что знал будущее.
Во всяком случае, самое близкое.
Люди спешили на завод, и он спешил вместе с ними.
Их ждали трудовые свершения, и его тоже…
Только их ждали молоты и клещи, а его – старая водокачка и винтовка.
В недавнем прошлом ротмистр уланского полка Валерий Петрович Чистяков и так считался неплохим стрелком, но чтоб свести случайности миссии к нулю, сегодня ему предстояло воспользоваться винтовкой с оптическим прицелом.
Один патрон, один выстрел, один немец. И будет решена одна большая проблема для одной страны и для одного человека.
На перекрестке Ленина и Пролетарской ротмистр оглянулся, мечтательным взглядом пробежав по спешащим к станкам пролетариям.
Ни одного косого или заинтересованного взгляда.
Слежки вроде бы не было. Хотя, он понимал, что в разномастной толпе углядеть её трудно. Её можно только угадать или почуять.
Достал из кармана часы.
До того момента, когда он должен будет взять в руки винтовку и нажать на курок, оставалось минут десять. Три минуты забраться наверх, еще пара минут привести винтовку в рабочее состояние и… Все. Один выстрел и Британия. И не голышом бесштанным, а вполне обеспеченным человеком…
Ноги сами несли его уже хоженым маршрутом туда, где ждало исполнение желаний.
