«Спешу сообщить Вам, мистер Вандербильт, что работы большевиков по лучевому оружию увенчались полным успехом. Уже сейчас в их распоряжении есть оборудование, позволяющее эффективное военное использование аппарата. Тактико-технические свойства изделия уточняются. Сейчас могу сообщить только то, что современный линейный корабль стационарный аппарат профессора Йоффе режет от борта до борта примерно за две минуты. Что касается сведений об интересе большевиков к горным вершинам, о котором Вы упомянули в прошлом письме, то ничего точного пока сказать не могу. Однако в разговорах с представителями ВЦИК несколько раз проскальзывало упоминание о Турции. Возможно, это и имеет отношение к Вашему вопросу, хотя, повторюсь, уверенности в этом нет. Любую информацию об этом при получении передам Вам.
Разгладив ладонью письмо, миллионер смахнул лист в верхний ящик. Повернувшись к карте, он несколько минут смотрел на коричнево пятно в середине Турции, нахмурился. Неужели опять?
Дверь скрипнула и голос секретаря ответил:
– К вам мистер Линдберг.
– Просите!
Отношения героя-авиатора и миллионера все больше и больше напоминали дружбу людей делающих одно важное дело и разделяющих одни идеи. При этом летчик никогда не забывал о разнице в их положении, хотя важность того, что их объединяла, выносила это за скобки. Все-таки дело борьбы с мировым большевизмом было выше и значительнее.
– Рад вас видеть, Чарльз. Ваш отчет о положении дел в Европе меня вполне удовлетворил… Он оптимистичен, а мы сегодня как никогда…
Линдберг посмотрел на него странно и миллионер понял, что выбрал неверный тон. Хозяин провел руками по лицу и тяжело вздохнул.
– Простите, Чарльз… Дела совершенно измотали. То Президент, то большевики… Но вы и впрямь молодец! Выпить не хотите?
Взгляд летчика потеплел.
– Только не шампанское.
Мистер Вандербильт собственноручно наполнил стакан гостя бурбоном.
– Выходит, по-вашему, на французов мы можем надеяться? У них точно есть то, что нам нужно?
– Как вам сказать, мистер Вандербильт… – Летчик махнул перед лицом сигарой, ароматным дымком вычертив тающую в воздухе расплывающуюся кривую. – Установка у них имеется, это точно, только есть сомнение, что они допустят до неё американцев или кого-то другого …
Миллионер кивнул и откинулся в кресле. В эту минуту самым важным был не Петен со своими амбициями, а тот непреложный факт, что французская установка существовала. Сам факт её существования становился решающим. Судьбоносным.
– Я говорил с Петеном, но генерал не сказал ни да, ни нет…
– Ничего, Чарльз. Древние были не глупее нас.
– И что?
На лице миллионера лежало мудрое спокойствие.
– Именно они заметили, что Судьба того, кто понимает её веление, ведет за руку, а того, кто не понимает – тащит за волосы…
Летчик понимающе качнул головой.
– Только пусть Судьба имеет виду, что у француза их не так уж и много.
Миллионер не улыбнулся, а ухмыльнулся.
– Вы, Чарльз, возможно и удивитесь, но Судьбе на это наплевать… Кстати…
Он посерьёзнел.
– Вы ничего не слышали об интересе большевиков к Турции? Ну хотя бы краем уха?
– К Турции? Вы наверняка знаете о переговорах, что ведут русские и турки…
Миллионер отрицательно качнул головой.
– Политические шаги коммунистов пока остаются вне сферы моих интересов. Меня интересуют только военные аспекты их деятельности.
– Мои французские друзья сообщили мне, что недавно Стамбул и Москва вели переговоры…
Миллионер кивнул. Что-то такое вроде бы мелькало в газетах.
– …и подписали ряд документов.
– Ну и что из того? Каким образом это касается нас?
Авиатор придвинулся, понизил голос.
– Самым непосредственным. Оказывается, помимо официальных документов были подписаны еще и некие секретные договоренности…
– И?
Летчик смотрел на миллионера с озабоченной снисходительностью. Так матери, умудренные опытом, смотрят на детей, впервые столкнувшимися с чем-то им неизвестным, что, тем не менее, хорошо известно матерям.
– По этим документам большевики получают возможность построить некую военную базу в районе горы Большой Арарат. Точнее на её склонах. А это…
