Такой же, как выпал из куртки Анны.
Только из рукояти этого торчал толстый силовой кабель, тянущийся к чему-то по размерам весьма напоминавшему космический ранец. Белый халат пояснил, что пока не удалось справиться с критическим весом аккумулятора и для всего лишь единичной накачки импульса требуется энергоноситель весом в пятьдесят килограмм. Но при снижении веса хотя бы до десяти килограмм и увеличении емкости батарей можно с уверенностью говорить о том, что ручное лучевое оружие создано. Пока же это всего лишь полностью рабочий прототип.
В доказательство белый халат улыбнулся и выстрелил.
Из ствола на секунду вырвался прозрачный зеленый луч. Он уперся в стальной блок толщиной в метр, пробил его насквозь, воткнулся в бетонную стену. Металл вскипел, бетон выгорел и стек на пол яркими багровыми наплывами.
Белый халат воинственно дунул на ствол и сообщил, что скоро его лаборатория решит проблему с энергоносителем и нашей армии на вооружение поступит непревзойденное штурмовое оружие. Что, безусловно, раз и навсегда качнет маятник в нашу сторону.
Я продолжал сидеть и смотреть «Ежедневный бросок».
Ранний вечер на берегу.
Еще веселое солнце. Анну. Дюшкин хрип и пузыри у него на губах. Марка, заходящего ко мне сбоку и осторожно, незаметно выпускающего в ладонь нож, и движение головы Анны — нет. Нет. Не надо.
А потом Дюшка выплюнул воду.
— Жив, — сказал я.
— Мама, — сказал Дюшка.
— Ребра ему сломала, — сказала Анна и улыбнулась.
— А как без этого? — усмехнулся Марк. — Без поломанных ребер и не бывает.
Не бывает. Дюшка простонал.
— Ты мне тоже тогда сломала, помнишь? — Марк окончательно зашел мне за спину.
И я чувствовал. Что он готов, готов выхватить нож из рукава и воткнуть его мне в горло привычным отработанным движением. Что он так делал уже не раз, в чем-чем, в ножах Марк разбирался.
Я стоял смирно, особо не двигался. И старался не удивляться. И не смотрел в сторону лежащего справа от меня оружия.
Анна снова покачала головой.
— А я всегда говорил, что надо плавать учиться, — сказал Марк.
Он обошел меня, наклонился, подобрал бластер и спрятал под свитер.
Дюшка открыл глаза и ойкнул от боли: Анна действительно сломала ему ребра.
«Ежедневный бросок» продолжался. Рассказывали про старушку, которая зачем-то вырастила дома огромную лягушку и теперь не знала, куда ее девать. Рассказывали про земляную дыру в Китае и облачную дыру над Китаем. Про человека из Индонезии, установившего мировой рекорд битья себя по голове ногами в минуту. Про очередную говорящую свинью и про недавно расшифрованные предсказания древних мудрецов, которые вот-вот…
— Ну что? — спросил Марк. — Видел их?
— Кого? — хрипло не понял Дюшка.
— Сначала белый коридор, потом апостол Петр со штангенциркулем. — Марк засмеялся.
— Какой апостол…
Апостол Петр со штангенциркулем. Я запомнил. Я вообще запомнил тот день очень остро.
Я отправился в столовую, выжал сок, капнул ментола и прозрачной дряни со вкусом гуавы.
Тогда…
Тогда Дюшка сел и сразу заплакал. А Анна села с ним рядом, обняла за плечи и гладила по голове.
— Он шутит, — сказала Анна. — Все будет хорошо, поверь мне. Уж я-то знаю.
Марк стал свистеть и с независимым видом бродить вокруг. Дюшка хлюпал, вытирал сопли и ничего не говорил. Анна выгребала из кармана размокшие и сломанные сигареты.
— Все хорошо будет, — говорила она. — Все хорошо.
— Да… — кивал Дюшка. — Хорошо…
Всю обратную дорогу он молчал. Иногда останавливался, приваливался к дереву и дышал, скрежеща зубами, ойкал и хватал себя за бок.
Тяжело ходить со сломанными ребрами. Наверное, все-таки не сломаны, а потресканы, со сломанными он не смог бы.
Потом, когда мы вышли на бетонку, Дюшка остановился снова.
— Завтра я с ней все-таки поговорю, — сказал Дюшка. — Сегодня глупо получилось… Все глупо получилось, я хотел с ней серьезно поговорить и провалился… Конечно, теперь все по-другому, теперь я полным идиотом выгляжу… Жалким идиотом, который даже плавать не умеет… — Дюшка закашлялся.
Он ничего не заметил. Ни штуки, вывалившийся из куртки, ни ножа в рукаве у Марка. Ни рук Анны. Счастливец.
— Почему я такой дурак?! — спросил Дюшка. — Почему ничего не получается по-нормальному?
— Да не переживай ты так, — попробовал успокоить я. — С любым может случиться. На самом деле, завтра пойдем к ним и ты поговоришь с Анной о своем будущем.
— Я идиот! — снова крикнул Дюшка. — Идиот…
Он пошагал дальше, чуть скособочившись на правую сторону.
— Завтра пойдем, — упрямо говорил Дюшка. — Завтра обязательно… Что за глупость-то такая…
— Вот завтра и посмотрим, — сказал я.
Бумажный журавлик в моем кармане превратился в кашу.
Как сигареты Анны.
В ту ночь у Дюшки поднялась температура. Бок распух, стало трудно дышать, и отец отвез Дюшку на рентген. Оказалось, что одно ребро сломано, а в двух других трещины. Удивительно, как Дюшка на ногах держался. Его оставили в больнице, вкатили димедрола, и Дюшка уснул на целый день.
Так что завтра к Анне отправился я один.
