У Терентия вдруг перехватило дыхание, так, что он пошатнулся. Оперся рукой на оконное стекло, благо они в имперских резиденциях не пробиваются даже бомбой…
Так. О чем была мысль?
…Стоит ли бояться? Какого, собственно, дьявола? Превентивный арест так превентивный арест. Сегодня же. Хуже–то не будет. События уже кипят…
Он торопливо сел к столу и вывел ординатор из «спящего» режима.
Доклад императору. Срочно. И в выражениях — не стесняться.
Не понравится военным, что командиров боевых соединений будут арестовывать кавалергарды? О, еще как не понравится. И ладно. Потерпят. А кто поднимет мятеж — пусть ему же будет хуже. Кончились шутки…
Прозвенел дверной звоночек. А, это завтрак принесли, сообразил Терентий.
— Войдите, — сказал он устало.
Акустический элемент двери, как и полагалось, откликнулся на звук голоса. Слуга–симплиций аккуратно поставил на столик тарелку с поджаренным хлебом, стакан с молоком и бесшумно ретировался. Терентий взял стакан, отпил.
Потом он повернулся к клавиатуре и начал набирать свой рапорт.
Как можно решительнее. Без преамбул.
«Ваша вечность!
Последние события на планете Антиохия, вкупе с не вызывающими у меня сомнений разведданными, требуют чрезвычайных мер.
Решение, которое я Вам предлагаю, является беспрецедентным, но я убежден: только оно может предотвратить нарастание гражданской войны.
К данному письму прилагается список…»
Вдруг загудело так, что заложило уши. Снаружи. Что за черт? Гул удалялся. Терентий бросился к окну и успел увидеть в воздухе трапециевидный, словно бы вибрирующий силуэт. Тяжелый штурмовик модели «тандерболт».
Что происходит?..
Гул вернулся. Терентий не успел больше ни о чем подумать: «тандерболт» описал над имперской резиденцией петлю и открыл по ней огонь главным лазером. Терентий еще смог осознать вспышку, а потом его тело обратилось в плазму — раньше, чем стало больно.
Сделав круг над развалинами, «тандерболт» качнул крыльями и взмыл в высоту. В городе у него целей больше не было.
К девяти часам утра мобильные наземные части, покинувшие свои лагеря еще до рассвета, вошли в три крупнейших города восточной половины Побережья. Уже к половине десятого во всех правительственных зданиях и на всех транспортных узлах этих городов были размещены военные посты. Терентий почти все угадал верно. Дивизия Леонтия Аргеада заняла Аполлонию, дивизия Диогена Хризолора — Теофанию, дивизия Романа Кантакузина — Каракку. Общее командование армейской группой «Побережье» принял Аргеад.
Операция прошла почти идеально. Серьезного сопротивления нигде не было. Правда, на шоссе Аполлония — Береника по недоразумению случилась небольшая перестрелка между дозором из дивизии Аргеада и заставой из дивизии Аммона. Но — разобрались, слава Посейдону…
Корпус Фердинанда фон Красовски остался на севере, в местах своего расквартирования. Его командир не входил в заговор, и трогать его не решились — слишком много было других дел.
Все делалось на живую нитку. Но — пока что удалось. Стратегическая обстановка за эти несколько часов стала совершенно новой. Золотое Побережье Антиохии — практически сердце империи! — было целиком под контролем мятежников.
«Дзынь! Дзынь!» — экран рабочего комма вдруг стал черным.
Руди Бертольд отдернул от него руку.
Потом, еще не веря, подтянул комм к себе и изучил сообщение на экране.
Все верно…
Он потер лоб — голова болела — и вдруг, неожиданно для себя, закрыл рукой глаза.
Значит, Терентия Мильтиада больше нет…
Он сам не понимал, что по этому поводу чувствует. С одной стороны, Терентий — не отец. И не дедушка. Их отношения всегда были, строго говоря, деловыми.
С другой стороны… С другой стороны — Руди не знал, кто в жизни дал ему больше, чем этот неповоротливый, усталый, с обвисшими усами пожилой человек.
Если честно…
Ну, отец. Но что, собственно, отец? Неудачник ведь, если называть вещи своими именами. Типичный нищий аристократ, так и не нашедший себя.
Рудольфу захотелось дать себе пощечину.
Если уж совсем честно — Астольфу Бертольду повезло, что он был арестован кавалергардами и сгинул на каторге. Желающие теперь могут считать его героем. Хотя, будь все мирно — считали бы довольно жалким существом, к гадалке не ходи.
Заслуженно ли?..
Все, хватит. Рудольф отодвинул воспоминания, как пустые чашки на столе, и сосредоточился на фактах.
Передатчик, вживленный в синусно–предсердный узел Терентия Мильтиада, прекратил работу… — Рудольф взглянул на часы: семь минут назад. Это со стопроцентной вероятностью означает, что Терентий мертв. И, скорее всего, даже тело его уже разрушено, — ладно, не будем гадать… Вопрос, что нам делать без него.
Ответ на этот вопрос, собственно говоря, известен — потому что инструкцию как раз на такой случай Терентий оставил… Руди поднялся из–за рабочего стола и повернул тумблер приемника, включив планетарное радио.
