— Не, давай сегодня. Ты давай сегодня расскажи, а то я не понял ни черта почти, — Таенн, пристав, кое-как дотянулся до бутылки, стоявшей на столе, попробовал налить ее содержимое себе в стакан, промахнулся, чертыхнулся, и отхлебнул прямо из горлышка.
— Таенн, хватит, — попросил Ит.
— Чего хватит-то? Чего хватит? — Бард, кажется, разозлился. — Ау, гермо! Я мертвый давно, ты не допёр? Какая мне на хрен разница?
— Спасибо, что напомнил, — проворочал проснувшийся Скрипач. — Про гермо. А то мы чего-то забывать стали.
— О, давай, давай, ерничай, — проворчал Таенн. Снова хлебнул из бутылки. — Проснулся.
— Да, проснулся, — Скрипач сел повыше. — Потому что мы устали, да будет тебе известно. И потом, уж прости, но вот так с нами почему-то получилось. Мы не знаем сами, почему. А на счет пьянки я с Итом сейчас совершенно солидарен. Хватит уже, действительно.
— Подменили, — покачал головой Таенн с явным восхищением. — Они тебя подменили, да? Ты же нормальный был, а теперь туда же.
Ит и Скрипач с тоской переглянулись. Ит беспомощно развел руками, а Скрипач покачал головой.
— Хорошо, — вымученно произнес рыжий. — Что тебе рассказать?
— Ладно, — Таенн невесело усмехнулся. — Валите спать, пилоты. Я еще посижу.
— Не пей только много, — попросил Ит.
— А какая разница, — вяло махнул рукой Таенн. — Это для вас важно… всякое там… может, вы и правда живые… черт, не знаю прямо… хотел бы я быть живым. Честно. Чтобы опьянеть по-настоящему, а не вот так. Чтобы спать захотеть — как вы сейчас. Чтобы испугаться — как тогда боялся. Знаете, как я боялся? Когда мы шли на секторалке? Особенно после того как Даша сказала, что жив, что шансы есть… за всех боялся, и за себя тоже… Хотел бы… ан нет. Хожу в горы иногда, там обрывы такие, что подойдешь, и сердце замирает… должно замирать, а оно не замирает, ребята. Потому что это всё фикция, иллюзия. Понимаете? Может, оно для кого-то и к лучшему, но не для нас всех. Мы и так живыми были слишком мало, особенно Сэфес. Выходы длинные, ограничений масса — это разве жизнь вообще? Да и наши тоже. Но всё равно, всё равно… — он не договорил, осекся, отвернулся. — Люди… и не люди… они хоть дальше куда-то уйти могут, а мы тут, считай, навечно. Идите спать, — голос его стал глухим. — Идите. А я еще посижу. Выпью.
— Не знаю, что тебе сказать, — Ит подошел к Таенну. — Это чудовищно, то, о чем ты сейчас говорил. И самое плохое — беспомощность. Ты же понимаешь, что при всем желании помочь чем-то мы всё равно…
— Идите спать, — не поднимая головы, сказал Таенн. — Спокойной ночи.
И снова потянулся за бутылкой.
Где-то в четвертом часу утра Скрипач проснулся от того, что в дверь их комнаты кто-то неуверенно поскребся. Спросонья Скрипач не сообразил сперва, кто это может быть, а сообразив — удивился, и толкнул в бок мирно спящего Ита: просыпайся, мол. Ит поднял голову — спал он всегда чутко, и просыпался быстро, сказывалась многолетняя практика.
— Чего? — спросил он шепотом.
— Хрен знает, — тоже шепотом ответил Скрипач. — Кажется, ему чего-то надо. Таенн, что такое? — спросил он уже громко.
— Ре-ребята… больно очень, — произнес сдавленный голос из-за двери. — И тошнит…
Выскочили они в коридор синхронно, как в лучшие времена, по сирене в «Вереске». Таенн стоял у стены, согнувшись в три погибели, и прижимал обе руки к животу.
— Ни хрена себе, — пробормотал Скрипач. — Вот тебе и Берег…
— Где больно? — требовательно спросил Ит, помогая Таенну сесть на пол.
— Везде, — простонал Бард. — Спина, живот… черт… везде…
— Рвало? — Ит нахмурился.
— Да… прости, там… внизу… и сейчас…
— Ясно, — Ит поднялся. — Рыжий, давай его в большую спальню отведем, и…
— Ты веди, я попробую заказать кое-что, — Скрипач на секунду задумался. — Если они сумеют сделать.
— Что… со мной?.. — Таенн сделал попытку поднять голову.
— С тобой-то? — Ит прищурился. — Наверное, тебя можно поздравить.
— С чем?.. — опешил Бард.
— С тем, что ты первый на Берегу допился до панкреатита. С тем, что будет дальше, поздравлять не буду.
— Почему?..
— Потому что увидишь. Это очень неприятно. Ладно, давай, поднимайся, и пойдем потихоньку. Говорили же тебе: не пей ты столько.
— Мертвым всё равно…
— Вот сейчас и посмотрим, кому будет всё равно, — проворчал Ит. — Что такое детоксикация, знаешь? Нет? Сейчас узнаешь.
— Больно очень…
— Постараемся обезболить, — пообещал Ит. — Должно получиться. Для ноги я себе вполне успешно у Плюшевого кое-что заказывал. Не переживай, полечим. Но пить тебе придется только воду или чай.
Повозиться с Таенном пришлось основательно. Когда боль удалось снять, и Барда нормально осмотрели, стало понятно, что крупных неприятностей избежать все-таки удастся, но лежать Таенну придется еще несколько дней, а лечиться — декады три, не меньше.
— Холод, голод, и покой, — произнес прописную истину Скрипач, после того как замученного Таенна устроили, наконец, со всеми удобствами в большой спальне. — Первые три дня только пить.
— Чай? — с надеждой спросил Бард.
— Воду, — отрезал Скрипач. — Про соревнования можешь забыть.
— Но как…
