— И все эти правила мы уже успели нарушить, — констатировал Скрипач. — Мы вышли в море, нас не встретили, не проводили, мы в доме у доброй девицы с самолетом, которая почти что копия Бертика, животных нет, про Черных пока не было сказано ни слова. Что делать-то будем?
— Ждать, наверное, — пожал плечами Ит. — Ах, да, совсем забыл. Трансфигураторы нас не видят и не слышат. А это тоже странно, между прочим. Потому что Эри они, если я правильно понял, видели и слышали с самого начала.
— Точно, — кивнул Скрипач. — В общем, мы попали. Ждём, что остается. Ит, дай мне вон тот бутерброд, пожалуйста.
— Это мой бутерброд.
— Ну хоть половинку дай.
— Их было восемь. Мы разделили по четыре. Ты свои уже съел, — напомнил Ит.
— Я не наелся! Мы столько времени в воде проторчали, я есть хочу…
— Вот нашелся на мою голову. Если бы не мамины слова о заботе, фиг с два ты бы у меня сейчас эту половину бутерброда получил!
Врать не имело смысла. То есть Скрипач позже признался, что мысль немножечко «подкорректировать случившееся», как он выразился, у него возникла, но потом он с ней быстро расстался.
Зачем? Пытаться на ходу создать некую легенду, которая неизвестно как потом сработает? А что если она впоследствии обернется против создателей? Нет уж, пусть всё идет, как идет, а дальше посмотрим.
Оливия вернулась не одна, с ней пришли еще двое пилотов. По её словам, они были свободны и вызвались помочь. Посовещаться и решить — что же делать со странной парочкой, подобранной Оливией, дальше.
Ит и Скрипач с интересом разглядывали пришедших — было на что посмотреть.
Молодой высокий мужчина, светловолосый, белобородый, с прозрачными светло-зелеными глазами, застенчивый и робкий, неловко переступая с ноги на ногу, топтался сейчас на пороге комнаты, словно не решаясь войти. Одет он был вовсе не так, как Оливия (Ит уже внутренне приготовился к тому, что все пилоты будут носить кожу, но ошибся). На молодом человеке оказалась неказистого вида льняная куртка, и льняные же штаны темно-синего цвета, а вот обуви не имелось вовсе, и, судя по всему, молодой человек предпочитал ходить босиком.
Девушка, темнокожая, курчавая, с золотистыми, раскосыми, как у рыси, глазами, была удивительно красива — яркой, непривычной красотой, принадлежавшей солнечно-шоколадной расе, и это было неожиданно, и тоже удивительно. Почти как и всё, что происходило в этот странный день. Она тут же прошла к столу, и налила себе стакан сока из графина. Чувствовала она себя легко и свободно, кажется, в этом доме она бывала если не постоянно, то очень часто. Её одежда выглядела вызывающе роскошно: алая шелковая куртка с капюшоном, снабженным меховой пушистой оторочкой, зеленые обтягивающие брюки, больше всего похожие на узкие джинсы, и белые сапоги с золотыми пряжками.
Единственным аксессуаром, который объединял всех троих пилотов, оказались очки — и у мужчины, и обеих девушек они были почти одинаковыми. Тяжелые, большие летные очки-консервы с темно-фиолетовыми стеклами. Мужчина держал свои в руках, а у девушки очки были подняты к высокой прическе, на лоб, но не на волосах — видимо, она не хотела портить укладку.
Молодого мужчину звали Грегор, а девушку — София.
— И вот это ты выловила в море? — с интересом спросила София. — Далеко?
— Порядочно. Сперва подумала, что опять драконы — ты же знаешь, как они порой морочат голову. Но нет, сама видишь… — Оливия развела руками. — Они утверждают, что вошли в Берег с моря. Разве такое возможно?
— А почему невозможно? — Грегор, наконец, вошел в комнату. Положил свои очки на столик рядом с часами. — Как по мне, так возможно вообще всякое.
— А животные? — тут же спросила Оливия.
— Ну почему — животные? — Грегор пожал плечами. — Может, они из наших окажутся.
— Новых самолетов у пристани нет, — заметила София.
— Но так Сирин привезла их двоих только сегодня утром, — возразил Грегор.
— В общем… да, — почему-то неохотно признала очевидное Оливия. — Грег, ты думаешь, они могут оказаться — нашими?
— А можно нам пару слов добавить? — поинтересовался Скрипач.
— Ты хотел что-то спросить? — София повернулась к нему. — Можешь не спрашивать. Вы попали на Берег, а это значит, что с вами что-то произошло в иной жизни. В прошлой. Вот вы и оказались здесь. Если прав Грег, утром станет понятно, к кому вы относитесь. У вас должно появиться либо животное, либо… не животное. Скажи спасибо, я одолжение сейчас делаю, потому что такие вещи новички чаще всего узнают самостоятельно, и далеко не всегда это проходит легко и безболезненно. Но Золотая бухта особенное место, мы тут не такие, как многие из многих, и… в общем, вам повезло, что Сирин привезла вас сюда. Здесь немного иные правила.
— Мы в курсе, на счет правил тоже, — кивнул Ит. — Но мы отличаемся от других вновь прибывших. Потому что мы всё помним. И про Берег мы знали, не всё, конечно, но многое. Знали — в той жизни, о которой помним.
— Что?.. — София опешила. — Но… тогда, получается, вы из Пропащих?
— Из кого? — не понял Ит.
